Улыбка судьбы. Медсестра - Евгений Латий

— А если «нет»?

— Такого быть не может.

— Вы самоуверенный, товарищ Грабов! Кстати, завтра у вас снятие швов.

— Я их уже снял.

— Как это — сняли?!

— Обыкновенно. Выдернул нитку и выбросил.

— Без нас вы не имели права этого делать! — рассердилась Алена. — Мы вот возьмем и ваш больничный аннулируем!

— Мне и не надо. Я на другой день вышел на работу.

— Да это самовольство какое-то! — чуть не задохнулась от возмущения медсестра. — Мы что для вас, пешки какие-то? Неучи?!

Музыка закончилась. Грабов повел ее на место, где медсестру поджидал Кузовлев.

— Через два дня я буду ждать ответ на мое предложение, — шепотом напомнил он.

— Можете не ждать. Я говорю: «нет»!

Слова невольно сорвались с языка, и она увидела, как потемнело от внезапной боли лицо Грабова, точно его занавесили черным покрывалом. Странный уголек вдруг вспыхнул в его черных глазках, спрятанных под мощными надбровными дугами, и ей стало страшно, точно колючий снежный иней просыпали на обнаженную зябкую спину.

—Я все же буду ждать вашего ответа, — повторил он и, не доходя до Кузовлева, резко повернул назад.

— Что это с ним? — не понял хирург, передавая Алене шоколад, фанту и мороженое.

— Самовольно швы снял, а на другой день на работу вышел, несмотря на ваш запрет! Что за безобразие?!

— Вольному воля, — равнодушно пожал плечами Станислав Сергеевич, потягивая пиво прямо из бутылки. — Будем надеяться, что инфекцию в рану не занес.

Через пять минут они снова пошли танцевать неспешный вальс, Алена глазела по сторонам, ища Гра-бова, но, нигде не обнаружив, огорчилась. Видимо, он поднялся в бильярдную, где обычно собирались мужики — не столько сразиться на шарах, сколько

вообще выпить и почесать языком, потому что заядлых игроков в Заонежье не водилось. И это странное пренебрежение к ней Нежнову даже обидело.

— Наш горячий привет работникам Минздрава! — нежно ворковал Валентин Никодимович, стоя за дирижерским пультом уже третий час, но желающих танцевать не убавлялось.

Однако ей уже было неинтересно кружить на танцплощадке, глаза потухли, словно с уходом Грабова исчез ее единственный поклонник.

— Вы не проводите меня домой? — попросила она хирурга.

— Почему так рано? — удивился Кузовлев. — Вы же любите танцевать, и у нас это неплохо получается!

— Я устала.

Они вышли из Дома культуры, и на мгновение остановились, чтобы вдохнуть глоток свежего сырого воздуха, пахнущего рыбой и водорослями. Ветер дул с озера, похожего на бескрайнее море, ибо дальний берег, сливаясь с горизонтом, еле угадывался. Озеро еще дышало, гневно бурлило, словно не соглашаясь со скорыми холодами, которые вот-вот скуют его живой дух, укротят мощь и силу.

Хирург жил в другой стороне, Конюхов выделил Станиславу Сергеевичу двухкомнатную квартиру в небольшом четырехэтажном доме, построенном совместно с рыбозаводом. Квартира со всеми удобствами, на втором этаже, но Кузовлев приходил туда только ночевать, не спеша обзаводиться скарбом.

— Я могу пригласить тебя к себе... на чашку кофе, — неуверенно проговорил он. — А к нему даже коньяк найдется!

— Я устала. Да и платье это дурацкое хочется снять!

— Почему, хорошее платье.

— В самый раз больных принимать!

Он проводил ее до дома. Всю дорогу молчал, а едва

она взошла на крыльцо, Станислав Сергеевич нарушил молчание:

— Я никогда не говорил с тобой об этом, считал разговор пока преждевременным, но хочу, чтобы ты знала, насколько все это серьезно!

— Что —серьезно?

— Мое отношение к тебе, точнее, моя любовь к тебе! — Он допил вторую бутылку пива. — Я ведь действительно остался здесь ради тебя и буду ждать, если потребуется, пять, десять лет, пока ты не выйдешь за меня замуж. Я не говорил об этом, но хочу, чтобы ты знала. Я терпелив и уверен, что добьюсь твоей благосклонности и любви!

— А если я выйду замуж за другого? — усмехнулась Алена.

— За кого? — встрепенулся Кузовлев.

— В Заонежье много мужчин, загадочно сказала она. — Я говорю к примеру: а вдруг?

— Я все равно буду тебя ждать, — помедлив и все взвесив, ответил хирург. — Дождусь, когда ты его разлюбишь и придешь ко мне!

— А вы решительно настроены, Станислав Сергеевич! — весело рассмеялась Алена.

— Да, я настроен решительно, Алена Васильевна, а потому предлагаю не испытывать мой характер, а сразу ответить согласием на мое предложение! — уверенно заговорил хирург. — Чего откладывать? Ты должна составить, как говорили раньше, мое счастье! Давай завтра же пойдем в ЗАГС и, не откладывая, сыграем свадьбу! Я попрошу Конюхова, чтобы он не давал нам испытательного срока. Поживем немного здесь, а рожать я тебя отправлю в Москву. Подыщу тут замену и следом приеду за тобой. Обменяем родительскую трехкомнатную на двух- и однокомнатную квартиры, мы переедем в двушку, заживем

по-человечески! Такая программа жизни тебя устраивает?

Кузовлев, не дожидаясь ответа, подошел к ней, неуклюже обнял медсестру за плечи, хотел поцеловать в губы, но Алена опустила голову, давая понять, что этого не хочет. Станислав Сергеевич нахмурился, нервно передернул плечами, достал сигареты, закурил.

— Вы что, курите? — удивилась она.

— Иногда. Ты мне не ответила.

— Надо подумать, — вздохнула Алена, отгораживаясь воротником пальто от холодного ветерка. — Тем более ,что это второе предложение за нынешний вечер.

— Как — второе? — Станислав Сергеевич замер, услышав столь неожиданную новость.

— Грабов просил стать его женой и дал два дня на раздумья.

— Надеюсь, у тебя хватит ума не выходить за него! — Кузовлев фыркнул, и, судя по насмешливой интонации, он не считал героя Чечни для себя серьезным соперником.

— Что он, хуже других?! — возмутилась Алена.

— Но он убийца.

— Грабов — защитник Отечества.

— У него руки по локоть в крови! Для него убить человека все равно что высморкаться! — вскипел Кузовлев. — Да и не подходите вы друг другу!

— Почему?

— Он грубый, неотесанный мужлан привыкший всегда поступать по-своему! Ты у нас девушка с характером, прогибаться не привыкла. И что это будет за семья? Грабову нужна рабыня! Тихая, безропотная, которая бы ни в чем ему не перечила. Ты способна стать тихой и безропотной?

— А вам, Станислав Сергеич, какая нужна жена?