Питер Пэн и Похитители теней - Ридли Пирсон

Рядом стояла ее мать, точнее, ходячий труп, прежде бывший ее матерью. Возле Луизы Астер стоял Джордж.

— Молли, — сказал он, — гляди!

Светящийся столп менял цвет, начиная от основания. Из зеленого он сделался ослепительно-синим, а теперь синева наливалась золотом. И все эти цвета постепенно поднимались все выше и выше в небо с головокружительной скоростью. За следующие несколько секунд весь столп от земли до луны сделался золотым. А еще мгновение спустя столп исчез.

Этот странный свет видели миллионы людей, не только в Англии, но и за границей. В газетах появилось немало статей, где астрономы объясняли, что необычное небесное явление по сути было не чем иным, как крайне редкой, но тем не менее известной науке разновидностью «аврора бореалис», то бишь северного сияния. Это объяснение и было принято практически всеми как наиболее достоверное, повсюду, за исключением маленькой деревушки Эймсбери. Однако деревенские жители, как и многие поколения их предков, умели держать свое мнение при себе.

Джордж не отрываясь смотрел на луну.

— Значит, оно все-таки свершилось! — сказал он. — Возвращение… Кончено!

— Да, — согласилась Молли, глядя в безжизненное лицо отца. — Все кончено.

И тут на землю рядом с ней что-то упало. В свете луны, постепенно выходившей из тени, блеснул золотом круглый медальон.

— Вот, — сказал Мэгилл, опираясь на холку Карла, который теперь сделался вполне тихим и мирным. — Питер велел тебе передать.

Молли поспешно схватила медальон.

«Господи, пусть там останется, хоть чуточку!»

Она поднесла медальон к отцовской груди, открыла его и наклонила.

«Да!!!»

Золотистый свет хлынул из медальона, омывая грудь ее отца, и заструился прямо в рану. Девочка взглянула налицо отца — нет, ничего… Она потрясла медальон, но света внутри больше не осталось. А вдруг этого не хватит?

— Молли…

Голос Леонарда Астера звучал еле слышно, но Молли показалось, что он еще никогда не был таким чудесным.

— Папочка! — воскликнула она. — Ох, папочка!

Девочка разрыдалась, и слезы градом посыпались на его лицо.

— Прости меня, — сказала она, промокая его щеки рукавом. — Я так перед тобой виновата.

— Нет, Молли, — ответил он. — Это я перед тобой виноват. А ты просто хотела мне помочь. Но теперь звездное вещество…

— Его больше нет, — сказала Молли.

Отец нахмурился.

— Что, неужели Другие?..

— Нет, — шепнула Молли. — Возвращение свершилось, папа!

Леонард закрыл глаза.

— Ну, слава богу! — выдохнул он.

Молли и ее отец были так поглощены своим воссоединением, что никто из них не заметил тени. Это была всего лишь одна из множества теней, что выбрались, поначалу опасливо, из холщового мешка, оставшегося после Омбры. Одна тень отправилась трусцой на поиски своего волка; еще несколько двинулись напрямик через поля в сторону Лондона. Но эта тень металась между камней Стоунхенджа, пока не нашла то, что искала.

Луиза Астер моргнула.

— Где я? — спросила она.

— Мамочка! — воскликнула Молли, вскочив на ноги.

— Молли? — сказала Луиза. — Леонард, это ты?

— Луиза! — обрадовался лорд Астер и тоже поднялся на ноги, хотя и не без труда.

И все трое обнялись. Слова пока что были излишни. Но вдруг Молли отшатнулась.

— О нет! — закричала она.

— Что такое? — спросил Леонард.

— Питер! — воскликнула девочка, указывая в сторону трилитов. — Он же был там!

— Надо пойти отыскать его, — сказал Леонард, помрачнев. — Ему понадобится помощь, если он еще… Если он не… Молли, оставайся здесь! Идемте, Мэгилл.

— Думаю, нам туда ходить незачем, — сурово ответил Мэгилл.

Молли похолодела.

— Почему? — спросила она.

И тут Мэгилл расплылся в широкой улыбке.

— Да потому что вот же он! — сказал великан.

Все обернулись. В их сторону — пошатываясь, но весьма целеустремленно — брел Питер. Он бережно держал на ладони спящую Диньку. Волосы у него стояли дыбом, рубашка на груди была порвана и почернела от крови.

Молли, обливаясь слезами, бросилась к нему и крепко-крепко обняла.

— Питер, — сказала она, — я так за тебя боялась!

Она перевела взгляд на его порванную рубашку.

— Но ты же ранен! Как ты себя чувствуешь?

Питер взглянул на нее торжественно и строго.

А потом улыбнулся — так широко, что его зубы сверкнули в лунном свете.

— Отлично! — провозгласил он. — Еще никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем теперь!