Солнечный мальчик - Светлана Гершанова

– А я всю жизнь возвращаю таких, как Антон, к нормальной жизни. И нам должно быть стыдно, что дельфины заботятся о нём больше, чем люди. Я надеюсь, это не отразится на нашем сотрудничестве?

– Конечно, не отразится, – вздохнул Игорь Александрович.

Дня через два Женя влетела в кабинет профессора.

– Что случилось? Что-нибудь с Антоном?

– Я не знаю, когда он научился читать. У него лежала Азбука в комнате. Сегодня прихожу – он мне бегло читает мелкий шрифт. А сейчас играет в шахматы с охранником, и во второй партии почти обыграл его! Я боюсь, что это временный эффект. Можно ли его так нагружать?

– Он сам себя нагружает. Это нормально, он просто навёрстывает потерянное время, проснувшемуся уму нужна пища. Надо начинать с ним заниматься. До сентября подготовим к экзамену экстерном за начальную школу.

– У нас ни программ, ни учебников… Надо съездить в Город?

– Зимой в санатории работает школа. В библиотеке есть всё необходимое. А осенью я договорюсь с директором, он нормальный человек, организуем комиссию, и пусть принимают его в пятый класс.

Антон переживал полосу «почемучки». Все дети проходят через это в четыре-пять лет, а у Антона она наступила только сейчас.

Он задавал сотни вопросов Жене, и всё чаще она отвечала:

– Не знаю.

– Как появилась жизнь на Земле? Если она зародилась в океане, почему столько животных вышли на сушу? Вселенная где-нибудь кончается? Когда люди полетят к звёздам?

– Я не знаю, Антон…

– Почему ты, такая умная, перешла на четвёртый курс, прочла столько книг, а говоришь – не знаю. А Дэн всю свою жизнь плавает в океане, и ему только пять лет, а он знает столько всего!

– Спроси у него, спроси, что он знает о происхождении Земли, жизни, откуда взялся человек, мне самой интересно!

– Я спрашивал, он говорит, что ему не на все вопросы отвечают, может, когда он вырастет и станет Вожаком…

– Давай, Антон, зайдём в библиотеку. Как хранят свои знания дельфины, я действительно понятия не имею. А люди хранят их в книгах.

– А когда не было книг?

– Высекали на камнях. Конечно, только то, что считали самым важным. Потом на глиняных табличках, это было легче, больше можно было написать. Потом на бересте, это кора берёзовая, это у нас, у славян. А египтяне на папирусе писали, очень дорогой материал.

– Ух ты, сколько ты всего знаешь, оказывается!

– А потом научились печатать книги. Собственно, учёба это и есть работа с книгами. И учти – с понедельника мы с тобой начинаем заниматься по школьной программе. У нас будут уроки, как в школе.

– А где мы возьмём учителей?

– Учительницей буду я. И не жди поблажек!

Когда они с целым ворохом книг выходили из библиотеки, над причалом прозвучал знакомый гудок.

– Это же «Ласточка», Антон! Положи скорей книги и пойдём на причал.

Пассажиры уже сошли на берег. Но Сергей увидел две знакомые фигурки на причале и сбежал с трапа им навстречу.

– Здравствуйте, Женя! Привет, Антон! Как здорово, когда тебя встречают на причале, а то просто на берег выходить не хочется. Как дела, Антон?

– Хорошо дела. Я уже умею играть в шахматы!

– Да ну! Обязательно сразимся. Посидите у меня в каюте, пока освобожусь. Вот, Антон, посмотри пока Атлас.

Атлас был огромный, занял весь стол. И мальчик забыл обо всём на свете!

Какая, оказывается, огромная Земля, сколько материков, но морей и океанов больше, их столько, что карты кажутся голубыми.

– Женя, в библиотеке есть такой Атлас?

– Нет, они выпускаются только для моряков.

Сергей Николаевич освободился, наконец, и вернулся в свою каюту.

– Ну как вы тут без меня?

– Антона не могу от Атласа оторвать.

– Это корабельное имущество, я не могу тебе подарить. А могу – глобус, хочешь? Это модель Земли.

– Правда, мне? Насовсем?

– Конечно. Но за это ты отпустишь Женю вечером. Ты с ней всю неделю, а я только по выходным.

– Вы хотите сказать, у Жени должен быть выходной?

– Именно.

– Для этого совсем не обязательно дарить мне глобус, – расстроился Антон.

– Я пошутил, не сердись. Глобус твой, без всяких условий. Так как насчёт вечера, Женя?

– Тут и пойти некуда.

– Я хотел бы поужинать не на «Ласточке», и потанцевать, и погулять по твёрдой земле. А завтра пойдём на Розовые скалы, Антон? Не боишься – после прошлого погружения?

– Я ничего не боюсь Я уже нырял в Тёплой бухте, и долго был под водой. Мы там плаваем с Дэном, это мой друг, дельфин.

Сергей вопросительно посмотрел на Женю.

– Да, не удивляйтесь, Антон дружит с дельфином. Я вам вечером расскажу. Только вряд ли Виктор Сергеевич позволит после всего.

– Я сам с ним поговорю. Попрошу – под мою ответственность.

В тот раз «Ласточка» привезла и родителей в третий корпус. Они обязательно заходили к Виктору Сергеевичу, смотрели на него с надеждой. Год за годом. И для него каждый родительский день был испытанием.

Женя с Антоном подошли к главному входу, когда автобус от гостиницы выгружал пассажиров.

– Женя, это экскурсия?

Она смешалась, не смогла сказать ничего, кроме правды:

– Это родители ребят, что отдыхают в санатории.

И вызвала шквал новых вопросов:

– Родители, мамы и папы… Они ко всем приезжают, и в третий корпус?

– Далеко не ко всем. Особенно в третьем корпусе не у всех есть родители.

– А у меня – есть?

Вопрос был неожиданный и прямой. И требовал прямого ответа.

– Есть, Антон. Но мама оставила тебя в роддоме. Её, наверно, убедили врачи, что ты не выживешь. Или останешься на всю жизнь таким, как был, когда мы с тобой встретились. Она решила, что не справится.

Антон несколько секунд молчал, обдумывая эту информацию.

– Она знает, что я здесь? И здоров?

– Нет, она не знает. Женщины, которые отдают детей, больше ничего о них не знают.

– Женя, очень тебя прошу, найди её, пожалуйста, и расскажи про меня.

– Это сложно. Они не хотят, чтобы их находили.

– Но она узнает, что я здоров, обрадуется. Найди её, постарайся!

– Я попробую, обещаю тебе, – осенью, в Городе, хорошо? Ты потерпишь до осени?

– Я буду ждать.

Истории болезней хранились в шкафу за стеклом в кабинете Виктора Сергеевича.