Этим летом я - не я - Джин Литтл

Мэри Грэнтам помахала им рукой и сказала Сэм, что это ее муж, Данкан.

— Он согласился потренировать двух моих учеников, пока мы встречали самолет, — пояснила она. — Завтра утром Данкан должен уехать в Манитобу, будет налаживать там компьютерную систему и обучать персонал. Его не будет здесь месяц или даже больше. На лошадях ведь не заработаешь столько, сколько требуется при таком выводке. — Конечно, она имела в виду детей.

Грэнтамы и Сэм направились в длинный дом, который до конца лета должен был стать ее домом — если она ничего не выкинет до вечера и не сбежит с «корабля». Ее, разумеется, не отправят назад, поскольку папочка находится где-то в Южной Америке, а это слишком далеко, чтобы Сэм могла туда добраться, а бабушка завтра утром окажется в больнице. Но ее могут отправить к Маргарет Трюблад, это уж точно. Догадаются ли об обмане их хозяева, заставят ли их с Алекс поменяться местами?

— Ну, Алекс, вот мы и прибыли, — сказала Мэри Грэнтам, провожая гостью в большую кухню. — Вот твой дом на лето, и не грусти, что настоящий оказался так далеко отсюда.

Возникла пауза. Сэм смотрела на лицо женщины, ожидающей ответа, и думала, как бы не подвести бабушку.

— На самом деле, здорово, что вы пригласили меня, — сказала Сэм, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Ну, у нас и так полон дом народу, но я рада помочь, когда могу, — услышала она в ответ.

Сэм не терпелось выскочить наружу и посмотреть на лошадей, но она заставила себя смирно стоять и ждать.

Мэри Грэнтам подошла к телефону на стене и нажала кнопку, чтобы прослушать сообщения на автоответчике. В соседнюю комнату вошел Кеннет, и Сэм услышала, что он включил телевизор.

Затем в кухню вкатился маленький мальчик лет пяти и вытаращился на гостью. Его темные волосы свисали на большие карие глаза, у него были румяные щеки, и Сэм, не имевшей большого опыта общения с малышами, захотелось поднять и потискать его. На мальчике были короткие шорты, фуражка Супермена и красные резиновые сапожки. Мальчик изучал ее серьезно и без улыбки.

— Ты — Алис? — спросил наконец Томас Грэнтам.

Сэм в ответ растерянно промолчала. Она не сразу поняла, что мальчик спрашивает ее имя.

— Нет, глупышка. Она не Алис, она Алекс, — сказала Бетани. — Повтори — Алекс. И нечего бегать вокруг и называть ее Алис.

Томас пропустил слова сестры мимо ушей.

— Привет, Алис, — сказал он. — Том тебя любит. Будешь со мной дгужить?

Сэм понимала мальчика без переводчика. Она присела перед Томасом и сказала:

— Конечно, я буду твоим другом, и ты можешь называть меня Алис, если не можешь сказать Алекс.

— Могу. Только не хочу, — заявил Томас, улыбнувшись во весь рот, и тут же убежал.

— Какой милый, — сказала Сэм и, увидев печальное лицо Джоси, быстро добавила: — Меня прежде никто не называл Алис.

Но ее никто прежде не называли Алекс. Нужно помнить об этом имени и вовремя на него откликаться. Ох! Это будет нелегко.

— Мам, можно я пойду? — спросила Бетани.

— Нет, Бетани, нельзя. Сначала отведи Алекс наверх и покажи ей спальню. Потом вы должны поужинать, хотя бы сандвичем. Алекс, тебе нужно освежиться после путешествия. Причешись, переоденься, у тебя на рубашке пятно от шоколада. Когда спуститесь вниз, я уже приготовлю вам еду. После этого, Бетани, поведешь Алекс в Большой Тур по Конюшням Холма Хирона.

Мэри широко улыбнулась Сэм и вернулась к своим делам, будто и не намекала, что гостья — грязнуля. Бетани вспыхнула, скорчила отвернувшейся маме гримасу и вышла из кухни. Сэм смиренно потащилась за ней, волоча свою поклажу. Бетани повернула налево, взобралась по высокой лестнице и вышла в холл: одна из дверей, ведущих в комнаты, была открыта. Бетани заглянула в комнату и зарычала.

— Здесь побывал Томас, — объяснила она свое раздражение. — Обычно мы закрывали двери на крючки, чтобы он не входил, а в этот раз забыли. Томас любит отрывать пуговицы, рисовать на стенах и поливать полы водой. Предупреждаю тебя, Алекс, если ты ценишь свои вещи, никогда не оставляй их там, где может оказаться Томас. Берегись. — Сэм молча слушала.

Комната, в которой жила Бетани и в которой теперь должны были поселить Сэм, была большой и солнечной. Там стояли две кровати, два шкафа для одежды и большой книжный шкаф, на стенах висели постеры с прекрасными скакунами. На одной из полок книжного шкафа стояли книги, на остальных были выставлены статуэтки. Это были самые разные лошади: деревянные, керамические, стеклянные, пластиковые, а одна — из синего фарфора.

— Ух ты! — воскликнула пораженная Сэм. Она бросила свой рюкзак и подошла к шкафу, чтобы получше все рассмотреть. — Потрясающе! Такие красивые! Особенно вот эти.

Она показала на шесть резных деревянных лошадок, выстроившихся в ряд на самой высокой полке.

Бетани, помолчав, задумчиво сказала:

— Я начала собирать их, когда мне было семь лет. Этих деревянных мне прислала из Тайваня бабушка. А еще несколько лошадок я засунула вот сюда, посмотри.

Сэм обернулась и увидела на одной из кроватей еще четырех лошадок. Одна была из горохового стручка. Другая — вязаная. Она вообще не очень-то походила на лошадь. У нее были грива и хвост, но голова оказалась слишком круглой, а глаза — голубыми. Последняя лошадка была самой маленькой и очень потрепанной. Бетани подняла ее, пощекотала ей пальцем нос и улыбнулась нежно и шутливо.

— Эта была первой, — сказала девочка. — Ее зовут Королева Ветра. Я думаю, она — само совершенство.

— Очень симпатичная, — сказала Сэм, и в эту минуту Бетани показалась ей совсем хорошей. — И смотрит так, будто все понимает.

— Ага, — сказала Бетани, ставя лошадку на место. — Я тоже так думаю. Я много лет рассказывала ей все свои тайны и, засыпая, всегда держалась за нее.

— У меня тоже есть любимая игрушка, — пробормотала Сэм, расстегивая свой рюкзак. — Я сначала подумала, что не стоит увозить ее из дома, но не смогла с ней расстаться. Это любимая детская игрушка моей мамы.

Сэм пошарила рукой в вещах и нашла свою овечку, черненькую, сильно потрепанную, всю в завитках.

— Она миленькая, — сказала Бетани и улыбнулась, но это была не та улыбка, какой она одарила бы игрушку-лошадку. Бетани явно не интересовали чужие дела. — Спорю, дома у тебя есть собственная комната, а, Алекс? — спросила Бетани, показывая Сэм ее кровать.

— Да, — с запинкой ответила Сэм. Сколько времени пройдет, пока она привыкнет отзываться на имя «Алекс»? — Я — единственный ребенок. Мне не с кем делить комнату.

— Это, должно быть, великолепно, — вздохнула Бетани, качая головой. — Иногда я чувствую, что должна делиться воздухом, которым дышу, а иногда мне просто не хватает места, чтобы сделать лишний шаг. Мамочка говорит, что мы должны быть счастливы от того, что у нас такая большая семья, но у нее-то была всего лишь одна сестра, и у каждой было по комнате, так что меня понять она не может.