Парящий тигр - Кейт ДиКамилло

Клетка была сделана из ячеистого проволочного забора, вместо крыши лежала доска, а дверь, тоже проволочная, закрывалась ключом разом на три засова. Тигр, как и прежде, метался взад-вперёд по клетке, словно не прекращал это делать с тех пор, как Роб увидел его в первый раз. Или как будто Роб вовсе никуда не уходил.

— Ой! Какой красивый!

Таким же голосом Сикстина говорила о его деревянных фигурках. Лёгким-лёгким.

— Не подходи слишком близко, — велел Роб. — Ему может не понравиться.

Но тигр не обращал на них ни малейшего внимания. Его интересовало только одно: движение взад-вперёд. И на него было трудно смотреть — такой он был огромный и яркий.

— Прямо как в стихотворении, — прошептала Сикстина.

— Что? В каком?

— Помнишь, стих такой есть? «Тигр, тигр, слепящий свет, ты во мрак лесов одет»^[1]. Всё точно! И вправду ослепнуть можно!

— Ага! — Роб согласно кивнул.

Ему понравились слова, пружинистые и звериные, как метание самого тигра. Он уже собирался попросить Сикстину их повторить, но она вдруг резко повернулась к нему и требовательно спросила:

— Что он тут делает?

Роб пожал плечами:

— Не знаю. Его, наверно, Бошан купил.

— Купил? Что ему тигр игрушка, что ли?

— Не знаю, — повторил Роб. — Мне просто нравится на него смотреть. Может, и Бошану тоже. Может, он просто приходит сюда и смотрит на него?

— Вот жадина! — возмутилась Сикстина.

Роб снова пожал плечами.

— Но такого тигра нельзя держать в клетке. Это неправильно, — продолжала Сикстина.

— Что ж тут поделаешь? — отозвался Роб.

— Мы могли бы его выпустить. Освободить! — Сикстина снова упёрла руки в боки. Эту её позу Роб уже хорошо знал, и она ему порядком надоела.

— Да как его выпустишь? — сказал он. — Смотри, какие замки.

— Можно подпилить.

— Неа. Нельзя.

От одной мысли о том, чтобы выпустить тигра на свободу, ноги у Роба зачесались, как бешеные.

— Мы обязаны его выпустить. — Сикстина говорила громко и уверенно.

— Тихо ты. Не наш это тигр, не нам и выпускать, — возразил Роб.

— Не наш, но спасать его будем мы, — не уступала Сикстина.

Тигр вдруг остановился. И навострил уши. Они стояли торчком и чуть подрагивали, а сам он смотрел куда-то вдаль, мимо Сикстины и Роба.

— Тссс! — Роб приложил палец к губам.

Тигр чуть наклонил голову. Все трое прислушались.

— Машина, — сказал Роб. — Сюда едет машина. Это Бошан. Надо сматываться. Пошли скорее.

Он схватил Сикстину за руку и потащил в лес. Она бежала послушно, не отнимая руки. Её ладошка была невозможно маленькой, крохотной. Словно только вылупившийся птенец. Или скелетик птенца.

Они бежали, и Роб ощущал биение своего сердца. Оно билось по-особому: не от страха, не от бега, а от чего-то другого. Как будто его душа вдруг выросла — там, в животе, — и подпёрла все остальные органы. И сердце тоже. Ощущение было странно знакомое, точно уже испытанное, только Роб не мог вспомнить, как оно называется.

— Он за нами гонится? — одними губами спросила Сикстина.

Роб пожал плечами. Но держать Сикстину за руку и одновременно поднимать и опускать плечи было не очень удобно.

— Хватит дёргаться, — прошипела Сикстина. — У тебя на всё один ответ! Только и знаешь, что плечами пожимать. Я твоими пожималками по горло сыта!

Робу тут же вспомнилось: Уилли Мей говорит, что он, когда пожимает плечами, дёргается, как костлявая птица, которая силится, но не может взлететь. Ему это сравнение вдруг показалось смешным. Настолько смешным, что он громко рассмеялся. И Сикстина тоже рассмеялась. Даже не спросив, над чем он смеётся. Даже не отпустив его руку. Она бежала и смеялась. И Роб сразу понял, как называется чувство, которое торкается внутри и переполняет его до краёв. Счастье. Вот как это называется.

Глава 15

Когда они вышли из леса к стоянке возле мотеля, уже стемнело. А они изнемогали от смеха — даже ноги с трудом передвигали.