Теория невероятностей - Виктория Ледерман

– Чего?!

– Чего-чего! Тебе так крепко по репе врезали, что мы с тобой раздвоились. Один пошел соревноваться, а второй тут остался. Ясно?

– Н-нет.

– Ты здесь лежал, а я в спартакиаде участвовал. Я подтянулся десять раз, спроси у пацанов. Меня все видели на стадионе. А может, не меня? Может, это был ты?

– Я?

– Ну да, ты. Я ведь твой глюк, и меня никто кроме тебя не замечает. А на самом деле на стадионе все видели тебя.

– Меня? – тупо повторил двойник.

– Ну да. Ты сходил на турник, подтянулся, вернулся и лег. А теперь ничего не помнишь. Так бывает в твоем состоянии – сотрясение плюс сильное лекарство…

Матвей завязал шнурки на кроссовках и поднялся. Потом торопливо накинул куртку и двинулся к выходу. Двойник молчал, не сводя с него безумного взгляда.

– Ладно, не парься, – обернулся к нему Матвей. – Это просто сон. Обыкновенный кошмар. Что только не приснится после этих дурацких уколов, правда?

Он выбежал из кабинета, оставив своего собеседника в полном недоумении. Ну и ладно, решил он, не страшно. Ничего с ним не случится, с ума не сойдет. Матвей же не сошел до сих пор, значит, психика крепкая. Пусть встряхнется немного, а то слишком хорошо ему здесь. Полный комплект: и родители, и сестра, и друзья, и даже подруга с праздничным тортом. Еще вопрос, кто кого должен жалеть и оберегать от негативных эмоций!

В глубине души Матвей понимал, что им движет банальная зависть. Двойник из этой вероятности был именно таким, каким мог быть сам Матвей: веселым, общительным, дружелюбным, не испытавшим предательства друзей и не озлобленным на весь мир. И почему именно его вероятность оказалась самая удачная и самая счастливая?

В коридоре к Матвею кинулся Ватрушкин.

– Ты здесь? А я тебя потерял! Зачем ты ходил в кабинет?

– С собой знакомился.

– Ну и как ты себе?

– Я оставил себя в шоке… от себя. Быстро линяем отсюда, сейчас врачиха вернется.

– Идем тогда через другое крыло, чтобы с ней не столкнуться, – предложил Веня.

– Ок, погнали!

Они побежали к дальней лестнице левого крыла, по которой вряд ли стала бы подниматься врач, так как кабинет находился в правой стороне.

– Зачем твоя тетя приходила? – спросил Матвей. – К Денисычу, что ли?

– Да нет, она мне ключи принесла от дома, я их забыл утром. А она как раз на работу ехала, вот и занесла. Сказала, что разрешает тебе снова у нас ночевать…

– Надеюсь, это не понадобится. Слушай, Ватрушкин, я же забыл спросить, ты ключ Добровольской в сумку подкинул?

– Подкинул, но… В сумку не получилось, бросил возле парты. Она подумала, что выронила случайно. А зачем ты его брал?

– Квартиру открыть. Там мои ключи остались вчера. Как бы я без них домой вернулся?

– Ты ходил к Добровольским? А они не заметят, что в квартире кто-то был?

– Конечно, заметят. Я продукты брал из холодильника, вещи трогал. Да и в шкафах все перевернул.

– Зачем?

– Альбомы искал с фотками, – сказал Матвей и запнулся. Как-то неловко было признаваться Ватрушкину в своем желании заполучить фотографию Милославы. – Просто… хотел… взять что-нибудь на память, – смущенно добавил он.

– Семейное фото? – понимающе кивнул Ватрушкин. – Я бы тоже не отказался от фотки из другой реальности. Где вся семья в сборе.

– Да нет… не семейное. Я хотел, чтобы только она… Ну, то есть ее портрет.

– Милославы?

– Ну да. Только не нашел. Все альбомы перерыл… У них нет такой фотки.

– Есть! – радостно воскликнул Веня, подумав пару секунд. – Есть такая фотка!

– Где?

– В школе. На доске почета, на втором этаже. Правда, рядом с кабинетом завуча. Но ее ведь сейчас нет. И фотку легко достать, там пластиковые кармашки.

– Ты предлагаешь мне ограбить доску почета? – восхитился Матвей. – Ватрушкин, ты страшный человек! Налетчик и аферист! Куда только смотрит школа?

Несмотря на то, что операцией руководил Ватрушкин, все прошло гладко, и уже через несколько минут фотография Милославы перекочевала с доски почета в руки Матвея. К счастью, снимок был не очень большим и прекрасно разместился во внутреннем кармане куртки, на груди. Только туда и можно было пристроить фотку, не боясь, что она помнется во время блуждания по коридорам вероятностей.

– Ваша местная Зоя будет недовольна, – заметил Матвей, оглядывая опустевший кармашек в среднем ряду под огромными золотыми буквами: «Ими гордится школа!»

– Да и Добровольская удивится, – согласился Веня. – Странно все-таки: висела-висела целый месяц – и вдруг пропала.

– Ничего, переживет. Пусть думает, что это тайный фанат. Или маньяк.

Выйти из школы через главное крыльцо уже не представлялось возможным: в вестибюль начали возвращаться семиклассники. Выскользнув через запасной выход, ребята пересекли внутренний дворик и через отогнутые прутья в заборе вылезли за территорию школы.

Когда они вошли в квартиру Вени, тот повернулся, чтобы захлопнуть дверь, но Матвей резко схватил его за руку.

– Не надо, не запирай! Просто прикрой, и все. А замок вообще не трогай, его может заесть.

– Да его никогда не заедало.

– Поверь мне, его заело, и в самый неподходящий момент.

– Опять другая вероятность? – спросил Ватрушкин. – Ну ладно, если тебе так спокойней…

Он плотно притворил дверь и накинул цепочку.

– Все? Теперь нормально?

– Пойдет, – удовлетворенно кивнул Матвей. – И еще: держи свой телефон подальше от аквариума. А лучше – дай-ка его мне. У меня целее будет. Я-то уж точно не пойду кормить твою рыбу.