...И белые тени в лесу - Мария Грипе

– А что камеристка? И чем закончилась история с драгоценностями?

Вера промолчала. Наморщив лоб, она смотрела перед собой.

– Да, он был на себя не похож, – сказала она.

Я поняла, что Вера размышляет о том, почему Аксель был так привязан к Лидии, и повторила вопрос.

– А почему подозревали камеристку?

– Потому что ее жених вел себя очень странно. То, что камеристка перепугалась не на жизнь, а на смерть, – это можно понять. Но он-то почему впал в панику? Он ведь даже не был знаком с баронессой. Если бы он хоть чуть-чуть соображал, то вытащил бы ее из воды! А не оставил бы на произвол судьбы. Разумеется, она была мертва, и это уже никакой роли не играло. Но все равно! Если перед тобой человек, лежащий в воде, тем более так близко к берегу, то уж наверное надо его вытащить! А уж потом идти за подмогой, а не нестись оттуда сломя голову! Правильно я говорю?

Вера посмотрела на меня в поисках поддержки, и я кивнула.

– И что вы думаете, куда потом подевался этот жених? Его и след простыл. Пока стоял переполох, о нем никто и не вспомнил, но когда решили обследовать дно, обнаружилось, что одна лодка пропала. Через несколько дней ее нашли в тростнике, немного вниз по течению, неподалеку от нашего дома. Но нашел ее не Аксель, лодка была спрятана в зарослях, он много раз проходил мимо и не замечал ее. Жених клялся, что он здесь ни при чем. Он божился, что принимал участие в поисках, он и потом искал вместе со всеми, но тогда его никто не видел.

Да, просто мистика какая-то.

– Это точно. Люди говорили, что Эмма рассказывала ему о драгоценностях. И когда после всего этого переполоха они вернулись в замок… Вы ведь понимаете, раз уж такой случай подвернулся… жених взял драгоценности, сел в лодку и отчалил, прежде чем все успели прийти в себя, чтобы снова отправиться на берег. Да, ходили слухи, что это из-за него пропало тело.

– Как это так?

– Ну, это просто домыслы, не я это придумала, но поговаривали, что, может быть, на баронессе в тот момент были кое-какие драгоценные украшения – кольца она всегда носила, – а вор это приметил и, вполне возможно, прибрал их к рукам. В таком случае неудивительно, что тело так и не нашли. Ведь тогда он хотел бы от него отделаться, правильно я говорю?

– Да, это точно. Хотя, казалось бы, шкатулка тоже могла его заинтересовать.

– Вор ничем не побрезгует. Но и со шкатулкой связана странная история. Я имею в виду не большую шкатулку с семейными драгоценностями, а маленькую, которая принадлежала баронессе. Говорят – хотя, я думаю, сама Амалия на этом настаивала, – она видела шкатулочку баронессы на ее туалетном столике в тот же день, когда обнаружили пропажу семейных драгоценностей. А они никогда не хранились в спальне Лидии, они всегда были в другой комнате. Это означает, что жених прихватил только семейные драгоценности, а маленькую шкатулочку забрал уже потом. Все это очень странно, до сих пор так ничего и не выяснили. Тогда никто в этом разбираться не пожелал. Барона дома не было, а когда он приехал, то у него появилось другие дела, поважнее. Я много раз говорила Акселю, что он должен заняться этой историей – ну жалко же драгоценности, – и потом-то он, конечно, пытался в этом разобраться, но у него ведь всегда дел невпроворот, а теперь уже прошло столько времени…

Вера замолчала и погрузилась в свои мысли. Я узнала гораздо больше, чем могла надеяться. Да уж, история с драгоценностями и вправду очень странная.

– Но кто тогда взял шкатулочку Лидии? Ведь жених этого сделать просто-напросто не мог. Если, конечно, Амалия ее действительно видела, а в этом никаких сомнений быть не может. Иначе бы она об этом и говорить не стала.

Вера задумчиво кивнула.

– Мистика, да и только – сказала она. – Все решили, что это сделала Эмма, когда она обнаружила, что жених о шкатулочке забыл. Или еще кто-нибудь из слуг. Ведь это мог сделать только тот, кто находился в замке.

– Но слуги бы на такое не решились, правда?

– Не знаю. Суматоха была чудовищная. И когда стало известно, что семейные драгоценности пропали, может быть, кто-то очень сообразительный воспользовался случаем, решив, что подозрения все равно падают на жениха Эммы. Ведь никаких расследований не было, всем и так стало ясно, что жених – единственный подозреваемый. Никто другой этого просто сделать не мог.

– А что потом стало с Эммой и ее женихом?

– Ну, Эмма, понятное дело, больше в замке не служила, тут никаких вопросов нет: камеристка уже не требовалась. Но когда они позже поженились, переехали в город и открыли там магазин, тогда, конечно, люди стали удивляться, откуда у них на это были деньги, и снова поползли слухи.

– Мало ли откуда у них могли взяться деньги.

– Да, сами они утверждали, будто бы получили наследство, а жених еще до этого накопил какую-то сумму. Такое тоже возможно. Я не знаю, за что купила, за то и продаю.

Вера встала. Дома ждал Аксель, надо было поторапливаться.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы Аксель узнал о нашем разговоре, – сказала она. – Вы ведь не станете об этом рассказывать?

Ну конечно, нет. Но прежде чем Вера ушла, я спросила, бывала ли она когда-нибудь в апартаментах Лидии после ее смерти.

Вера покачала головой. Нет, Аксель этого не позволял.

– Сначала мне, конечно, было интересно – как и всем остальным. Тем более что ключи висели у нас дома, бери – не хочу. Но не знаю… из этого бы ничего не вышло. Да и одна бы я туда пойти не решилась. И потом, ведь Аксель мне доверяет, а значит…

– Да, конечно, я понимаю – сказала я.

Вера немного постояла молча, глядя на меня с какой-то странной улыбкой.

– А может, вы…

Запнувшись, она прикусила губу.

– Что?

– Да нет, просто… может быть, вы хотите туда сходить?

– Нет, нет!

Я решительно покачала головой. Только бы она не подумала, что я хочу там побывать.

Вера еще немного постояла в задумчивости. А затем с таинственным видом произнесла:

– Иногда я подумывала о том, чтобы попросить вашего брата сходить туда вместе со мной. С ним бы я пойти не побоялась. Карл ведь такой отважный. Его ничем не испугаешь. Вот и мне бы передалась его смелость. Но я тут же вспоминала про Акселя и думала о том, что бы он сказал, если бы узнал об этом. Так что теперь я твердо решила, что не пойду туда, если, конечно, Аксель не возьмется меня сопровождать. Но Аксель никогда на такое не согласится.