Война хаоса - Патрик Несс

— Зачем мне причинять вред женщинам? — спрашивает мэр. Мы сидим у костра: день его славы подходит к концу. — Допустим, ты до сих пор веришь, что я хотел их убить, но зачем мне это сейчас, в миг моего величайшего триумфа?

— А что же ты ничего мне не говорил? Про лекарство?

— Не хотел тебя расстраивать. Испытания ведь могли провалиться.

Он долго смотрит на меня, пытаясь прочесть мои мысли, но я за последнее время здорово навострился их скрывать. Сдается, даже он их больше не слышит.

— Можно я попробую угадать, о чем ты думаешь? — наконец произносит мэр. — Ты хочешь как можно скорее дать Виоле мое лекарство. Ты боишься, что госпожа Койл протянет время и опоздает.

Я действительно так думаю. Это правда.

Я едва не задыхаюсь от надежды.

Но ведь это же мэр.

Да, его лекарство может спасти Виолу.

Но это мэр…

— А еще ты всем сердцем хочешь мне верить, — говорит он. — Что я способен на это — если не ради нее, то ради тебя.

— Ради меня?

— Кажется, я понял, в чем заключается твой особый дар, Тодд Хьюитт. Я мог бы догадаться и раньше — по поведению моего сына.

Внутри у меня все сжимается от гнева и боли, как всегда при упоминании Дейви.

— Ты сделал его лучше, — мягко продолжает мэр. — Он подобрел и поумнел, стал понимать мир и свое место в нем. Нравится мне это или нет, то же самое ты сделал со мной.

Я опять слышу этот тихий гул…

Соединяющий нас…

(но раз я знаю о нем, он на меня не действует…)

(не действует)

¾ Я искренне сожалею о том, что случилось с Дэвидом, — продолжает мэр.

¾ Ничего с ним не случилось, ты сам его застрелил.

Он кивает.

¾ С каждым днем я все больше жалею о содеянном. И с каждым днем рядом с тобой я становлюсь лучше. Всегда, во всех своих поступках, я оглядываюсь на тебя. — Он вздыхает. — Даже севодня — возможно, в день моей величайшей победы — я первым делом подумал: а что скажет Тодд?

Он показывает на темнеющее небо над нашими головами.

— Этот мир, Тодд… Этот мир такой громкий, он умеет говорить. — Его взгляд немного затуманивается, мысли куда-то уплывают. — Иногда кроме него ты больше ничего не слышишь, растворяешься в нем, становишься ничем. — Он уже почти шепчет. — Но тогда я слышу твой голос, Тодд, и он возвращает меня к жизни.

Я вапще не понимаю, что он несет, поэтому просто спрашиваю:

— Ты знал про лекарство с самого начала? Нарочно приберегал для севодняшней речи?

— Нет, — отвечает мэр. — Мои люди работали круглые сутки, чтобы я мог спасти для тебя Виолу. Чтобы я мог показать, как много ты для меня значишь. — Он говорит с напором, почти… с чувством. — Ты спас мою душу, Тодд Хьюитт. Я исправился, когда никто не верил, что это возможно. — Он улыбается. — Чего уж там, никто и не хотел.