Щепкин и коварные девчонки - Анне-Катрине Вестли

Малыш уже раскрыл рот ответить «спасибо», но понял, что мама разговаривает не с ним, а с толстой дамой.

– Вижу новое лицо, – сказала толстая дама.

– Да, я новая, – ответила мама.

– А у вас вроде мальчик маленький, – продолжала толстуха, – если я не ошиблась.

«Не ошиблись», – хотел ответить Малыш, но вспомнил мамины наставления и прикусил язык.

– Вы правы, – сказала мама. – У меня есть взрослый сын, он учится в старшей школе, реалист, и малыш, ему скоро четыре.

– Не иначе, ваш муж сидит с малышом дома? – спросила толстуха, ей хотелось узнать всё.

– Нет, – ответила мама, – малыш со мной. Он играет на улице.

– Вот оно что. Так он у вас пай-мальчик? Ну, тогда всё в порядке, – сказала толстуха с большим сомнением в голосе.

Она, похоже, не верила, что Малыш умеет вести себя хорошо. И попадаться ей на глаза прямо сейчас было неумно. Хозяин магазина стоял в дальнем углу, и Малышу надо было всего лишь шмыгнуть к маме за прилавок. В нём посерёдке калитка на крючке. Он подкрался к ней, бесшумно откинул крючок и скользнул внутрь. Так странно оказаться за прилавком. Везде маленькие ящички. Вот бы ему позволили заглянуть в каждый! Он бы этим весь день занимался! Но сейчас не до того, подумал он и пополз к маме.

– Есть ли у вас хороший кофе? – спросила толстуха из-за прилавка.

– Да, мне кажется, – ответила мама и вскрикнула: – Ой!

– Почему вы кричали? – спросила толстуха.

– Кто-то пощекотал мне ногу, – сказала мама.

– Наверно, чёрный кот, он тут везде лазает, – сказала толстуха. – Теперь всё. Вот деньги. Здесь без сдачи, до свидания.

– Всего доброго, – сказала мама и склонилась над Малышом. – В чём дело? – спросила она.

– Камень в башмаке или крошка. А тогда мне можно войти, подумал я.

– Ты большой мальчик, – сказала мама. – Постарайся справиться сам. Малыш, это крохотная крошка, она не может тебе мешать.

– Мы скоро будем завтракать? – прошептал Малыш.

– Нет. Часа через два, не раньше. А теперь будь умницей и беги на улицу.

– Хорошо, – ответил Малыш.

– Пожалуйста, – сказала мама снова чужим голосом, вся она была такая чужая, не узнать.

Выйдя из магазина, Малыш увидел девчонок, которые в прошлый раз утащили у него Щепкина. Они тоже его заметили, потому что прижали нос к носу и стали шептаться, шушукаться и коситься в его сторону. Не замышляют ли они отомстить ему за то, что он вернул себе Щепкина?

Малыш юркнул за дом. Здесь были маленькие домики, которые Малыш видел в прошлый раз, и большой склад, где хозяин хранит товар. Малыш сунул нос внутрь. Мешки, ящики и аккуратные картонные коробки. Вдруг ему когда-нибудь отдадут такую красивую пустую коробку? Он бы отвёз её домой, и они с Щепкиным играли бы в корабль или машину. С такой коробкой можно играть во что хочешь.

Как же глупо, что Щепкин не приехал сегодня с ним. Тогда бы они вместе всё это увидели. И ему было бы с кем поговорить. С мамой говорить невозможно, она будет продавщицей до самого завтрака, это ещё два часа ждать. Интересно, как там Щепкин? Наверное, проснулся и грустит один в своём домике. Вряд ли он понимает, куда Малыш пропал так надолго. А вдруг девчонки тем временем утащат его? Если они подсмотрели, что Малыш не принёс Щепкина с собой, они могут пойти к ним домой и унести Щепкина. Надо спешить! Но лучше сделать крюк и обойти магазин, потому что, хоть мама сейчас и продавщица, ей может не понравиться, что Малыш ушёл. Да ему и самому это не нравится. Он только сходит за Щепкиным и вернётся. «До завтрака ещё два часа», – сказала мама, а это ужасно много времени. Он прекрасно успеет обернуться, и он будет осторожен на дороге. Щепкин наверняка напугался, что Малыш ушёл так надолго. Он ведь не понимает, что Малышу нужно ходить в магазин и зарабатывать деньги, чтобы папа смог расплатиться за дом. Щепкин вообще не знает, что такое деньги. Малышу ещё учить и учить его всему на свете. От этой мысли он глубоко вздохнул.

До дома оказалось чудовищно далеко. Это только когда на автобусе едешь, то дорога короткая. А если идти, то она дурацкая. Но Малыш боялся сказать это вслух, чтобы дорога на него не рассердилась.

– Ты не дурацкая, – сказал Малыш дороге, – но ты слишком не короткая.

Он побежал вприпрыжку. Но до дома по-прежнему оставалось далеко. Наконец он увидел каменную защитную тумбу на последнем повороте перед их домом. Ноги ужасно устали, но садиться отдыхать он не стал, а пошагал дальше. Показался их дом. Он тоже выглядел чужим, но это потому, что в нём сейчас никого не было. Малыш прошёл мимо дома прямиком к островерхому жилищу Щепкина и постучал. За дверью всхлипывал Щепкин.

– Так я и знал, – сказал Малыш. – Ты тут плачешь. Я никогда больше не оставлю тебя одного. Сейчас мы с тобой пойдём в магазин, скоро завтрак.

– А нельзя остаться дома? – Щепкин шмыгнул носом. – Я боюсь тех девчонок.

– Я тебя защищу, – пообещал Малыш и почувствовал себя очень сильным. – Нам надо идти, – добавил он.

Он то нёс Щепкина, то вёл его, то снова нёс.

– Бедный я, несчастный, как же я устал, – ныл Щепкин.

– Сейчас присядем на тумбу, отдохнём, – сказал Малыш. Ему отдохнуть тоже бы не помешало. – Мы будем отдыхать, как только ты устанешь, Щепкин.

– Тогда ладно, – согласился Щепкин, и они пошли дальше.

– Щепкин, слышишь – едет машина. Что будем делать?

– Сядем в неё и порулим, – ответил Щепкин. – Би-биип!

– А вот и нет. Мы сойдём с дороги, остановимся и подождём, пока машина проедет, – объяснил Малыш.

– А если едет трактор? – спросил Щепкин. Его распирало от гордости, что он вспомнил такое трудное слово.

– Если трактор, то тоже отходим в сторону, – ответил Малыш.

Он чуть не рассмеялся, какой Щепкин смешной.

– Щепкин, что ты сделаешь, если ноги устанут в ботинках?

– Сниму ботинки, – ответил Щепкин.

– Как я сам не догадался? – удивился Малыш.

Он снял ботинки и носки и пошёл босиком. Ноги немного мёрзли, но все десять пальцев благодарили и радовались, потому что в башмаках им было тесно и больно.

– У меня рук не хватит всё нести, – сказал Малыш. – И ботинки, и тебя, и носки.

– Я могу залезть к тебе под свитер, тогда не придётся меня тащить, – предложил Щепкин.

Хотя и не быстро, но всё-таки Малыш до магазина дошёл. Только он так устал, что сел на скамейку и тут же заснул.