Валя offline - Анна Никольская

А я вообще могу круглый год одними арбузами питаться! Разрежешь его пополам, а там — засахаренный мармелад! И ложкой его, ложкой, прямо из половинки — а на дне потом розовое озеро. Выпиваешь его со свежим батоном вприкуску — прелесть! Почему не продают арбузный сок в пакетах? Всякий апельсиновый и яблочный есть, а арбузного не продают.

Я бегу в воду по крупному мокрому песку — он весь из маленьких разноцветных камушков, как из бисера!

— Эй, осторожней! Чуть ногу не отдавила, овца!

Я оглядываюсь:

— Извините, пожалуйста.

— Извините! Смотреть надо, куда прёшь! — передо мной загорелая девчонка с длинными волнистыми волосами.

Какая красивая! Только лицо сердитое.

— Чего уставилась? Шевели колготками! Лифчик, смотри, не потеряй.

Она хохочет, запрокинув голову, как на сцене. А следом хохочут остальные девчонки, все в ярких бикини.

Просто мне купальник великоват. Мама купила на вырост, а он ещё и растянулся.

Купаться уже совершенно не хочется. Я отплываю в сторону — подальше от этой компании — и выхожу на берег.

Надо попросить маму купить мне новый купальник. На базаре можно найти не очень дорогой.

Когда я возвращаюсь на наше место, мама разговаривает с каким-то мужчиной. У неё всё лицо и шея в красных пятнах. А у мужчины ничего такого, только гладковыбритый волевой подбородок.

— Здравствуйте, — говорю я мужчине и беру полотенце. Где-то внутри дребезжит маленький тревожный звоночек.

— Привет, — отвечает он и пристально на меня смотрит.

Мне неловко, кажется, я даже краснею. Когда мне неловко, я становлюсь горячей и слышу в ушах море. Хотя я его и так сейчас слышу — вон же оно, совсем рядом. А чего он уставился, как я вытираюсь? Ещё в костюме на пляж явился, бред какой-то.

— Ты нас не представишь? — спрашивает он у мамы.

— Не вижу смысла. Собирайся, Валя, мы уже уходим.

— Ну хорошо, я тогда сам представлюсь, — говорит мужчина и откашливается в кулак. — Валя, я твой папа.

И так он это буднично сказал — так наш сантехник говорит, когда приходит чинить трубы:

— Привет, я сантехник.

Как будто я не знаю.

Мужчина точно таким же тоном это сказал. А мне показалось, в небе что-то взорвалось.

* * *

Баба Лиза срисовывает мне собачку из «Золотой книги сказок» Божены Немцовой.

— Не называй меня, пожалуйста, бабушкой. Особенно при дяде Арчиле, ладно?

— А почему? — мне вдруг становится обидно. — Ты же моя бабушка! Да? Моя?

— Ну, конечно, твоя, — улыбается баба Лиза. — Вот посмотри на меня.

— Я смотрю.

— Ну, что ты видишь?

— Я тебя вижу.

— А бабушку? Ты бабушку видишь? — волнуется бабушка.

И тут до меня доходит! Бабушки ведь какие? Седые и в платочках. В лучшем случае в огромных мохеровых шапках, и пахнет от них котами или пирогами с капустой. А от бабушки пахнет французскими духами, и ещё она носит длинный рыжий кудрявый искусственный хвост на голове. Это когда без шляпы.

— Нет, — говорю, — никакой бабушки здесь нет.

— Вот видишь! — радуется бабушка.

— А как тебя тогда называть?

— Давай просто Лизой.

— Но ты же мне всё-таки бабушка, — нервничаю я. — Про бабушек так ведь не говорят.

— А мы будем, ладно?

— Ладно. Только ты меня тоже Валей не называй.

— Хорошо. Давай я буду звать тебя котиком Тарасиком.

— Меня уже так папа называет.

— Нуууу… — тянет Лиза, — давай тогда Собачкиным. Хочешь?