Последний хранитель - Йон Колфер

— Мы не пираты, — угрюмо ответил Сэлтон Финнакр, почесывая свою обнажившуюся берцовую кость. — Мы обитаемые пираты, парни, не так ли, тысяча чертей?

— Йо-хо, кэп! — откликнулись остальные пираты.

— Признаю, — смущенно произнес Финнакр, — звучит слегка по-пиратски, но что поделать, сидя в теле, пропитываешься его носителем. Еще пара дней в этой шкуре, и я смогу одной рукой управлять парусным бригом.

— Понимаю, — сказала Беллико. — Ну, ничего, скоро мы воссоединимся с нашими предками. Наша вахта будет закончена.

— У-уф, — с чувством произнес оставшийся в живых пес, отчаянно сопротивляясь желанию своего носителя обнюхать стоявших рядом.

Беллико обхватила пальцами Джульетты ручку двери, прикидывая ее вес.

— Еще один победоносный штурм, мои бойцы, и с людьми будет покончено навсегда. А наши потомки вечно будут жить в мире.

Холли почувствовала, что атмосфера становится все более напряженной, и поняла, что берсерки поднимают свой боевой дух перед решающей схваткой.

«Теперь вся ответственность лежит на мне, — подумала она. — Я должна спасти нас».

— Хорошо, Артемис, — бесцеремонно сказала она. — Поднимемся на антресоли, и тогда берсеркам придется искать нас. Это даст тебе еще немного времени на раздумья.

Артемис посмотрел в амбразуру через плечо Холли и проговорил:

— Поздно.

Дверь сарая мягко откатилась в сторону на хорошо смазанных роликах, и в освещенном лунным светом прямоугольнике возникли жуткие силуэты шести китайских воинов.

— Лучники, — определила Холли. — Ложись.

Артемис, казалось, был потрясен тем, что его планы рухнули. А все потому, что он действовал слишком предсказуемо. Когда он успел стать таким предсказуемым?

Холли увидела, что ее слова не дошли до Артемиса, и подумала, что у него есть два самых уязвимых места. Во-первых, это физическая беспомощность, причем не только от недостаточного развития, но и из-за плохой координации, которая у него хуже, чем у четырехлетнего ребенка. Во-вторых, он настолько уверен в том, что его интеллекту нет равных ни на земле, ни под землей, что никогда не беспокоится о том, чтобы разработать запасной план. И если основной план проваливается, резервных путей к отступлению не предусмотрено.

«Как сейчас, например».

Холли бросилась на Артемиса, сбила его с ног и прижала к полу в узком проходе между сиденьями глайдера. Секундой позже послышалась команда снаружи:

— Огонь!

Это был голос Джульетты. Она приказывала убить своего брата.

Как хорошо известно всем боевым ветеранам, желание взглянуть на орудие, которым тебя убьют, бывает почти непреодолимым. Сейчас такое желание овладело и Холли, которая приподнялась, наблюдая за стрелами, опускающимися по дуге к своим целям. В следующий миг она преодолела свое жуткое любопытство и вжалась в проход рядом с Артемисом, чувствуя, как впивается ей в щеки стальной гофрированный пол.

Метровой длины стрелы легко пробили фюзеляж, качнув глайдер на его рессорах, и глубоко ушли, в мягкую обивку кресел. Одна стрела прошла так близко от Холли, что прошила насквозь погон и заодно пришпилила саму Холли к креслу.

— Д'арвит, — выругалась эльфийка, освобождаясь и от стрелы, и от погона.

— Огонь, — вновь прозвучал тот же голос снаружи, и воздух наполнился звенящим свистом.

«Будто птицы поют», — подумала Холли.

Но это были не птицы. Это был второй залп. Все стрелы точно ложились в глайдер, разрывая на клочья солнечные панели; одна стрела даже чисто прошла через две амбразуры.

Глайдер качнулся и завалился на правое крыло.

И вновь раздалась та же команда: «Огонь!», но на этот раз звенящий свист не прозвучал. Вместо него послышался сухой треск. Холли не смогла удержаться и подтянулась по ставшему наклонным полу к амбразуре, чтобы выглянуть в нее. Джульетта поджигала стрелы китайцев.

«О, — подумала Холли. — Вот какой огонь на этот раз».

Беллико бросила быстрый взгляд внутрь сарая и была рада увидеть, что крылатая машина свалилась набок. Память ее носителя утверждала, что этот аппарат действительно мог летать по небу, используя энергию солнца, но Беллико было слишком трудно в это поверить. Наверное, в мозгу носителя сны перепутались с воспоминаниями настолько, что Беллико эти фантазии стали казаться реальностью.

«Чем скорее я расстанусь с этим телом, тем лучше», — подумала она.

Беллико сплела из пучков сена факел и подожгла его кончик зажигалкой, взятой из кармана девушки-носителя.

«Однако эта огненная машина вполне реальна, — подумала она. — И не так уж далеко ушла от простого кресала».

Соломенный факел горел недолго, но его хватило, чтобы поджечь стрелы ее воинов. Беллико шла вдоль их шеренги, ненадолго прикасаясь огнем к кончикам стрел, вымоченным в горючей смеси, которая обнаружилась в пробитой канистре.

Неожиданно пес поднял свою гладкую морду и завыл на Луну. Беллико собралась спросить пса-воина, что это с ним, но в ту же секунду сама ощутила то же, что и он.

«Мне страшно, — поняла она. — Но чего мне бояться, если я мечтаю о смерти?»

Факел начал обжигать Беллико пальцы, и она бросила его, но за секунду до того, как затоптать его угасающие искры, ей показалось, что она видит что-то очень знакомое, несущееся по полю на восток. Эту фигуру невозможно было спутать ни с чем.

«Нет, — мелькнуло в голове у Беллико. — Это невозможно».

— Это… — заикаясь, спросила она, указывая пальцем. — Может ли это быть?

Пес напряг свои голосовые связки и протяжно провыл:

— Троуууль! Тррр-роуууль!

И не просто тролль, как выяснила Беллико. Тролль с всадником у него на спине.

Мулч Диггамс устроился за огромной головой тролля, держа в каждой руке пряди лохматой шерсти. Позади гнома при каждом скачке огромными шестернями поднимались и опадали плечевые мышцы тролля, бегущего вприпрыжку через поле к сараю.

Впрочем, говорить «бежал вприпрыжку» здесь вряд ли уместно, поскольку этот глагол предполагает некоторую вальяжность или даже неуклюжесть. А тролль — действительно кажущийся неповоротливым, если смотреть на него со стороны — на самом деле летел с умопомрачительной скоростью. Умение скрывать свою истинную скорость — одна из многочисленных уловок в арсенале троллей. Если добыча, которую наметил себе тролль, увидит, как он неуклюже движется вдали, она непременно подумает про себя: «Ну, тролль, ну и что? По тому, как этот доходяга движется, можно считать, что он в миллионе миль отсюда. Вот дожую этот листик и пойду себе потихо…» И тут — бац! — и уже не добыча жует листик, а тролль дожевывает ее заднюю ногу.

Однако Беллико много раз видела отряды наездников на троллях в действии и прекрасно знала, насколько стремительно могут двигаться тролли.