Вопрос и ответ - Патрик Несс

[Виола]

— Слезьте с меня!

Она залепляет мне рот рукой и давит, придавливает меня к земле всем своим весом.

— Перестань орать, — шипит она.

Я кусаю ее за руку.

Она кривится от боли, она рассержена, но меня не отпускает, молча сносит укус.

— Орать и сопротивляться будешь позже, дитя мое, — говорит госпожа Койл, — но через две секунды здесь будет толпа солдат. По-твоему, они поверят, что ты просто проходила мимо?

Она молча ждет ответа. Я сверлю ее злобным взглядом, но в конце концов киваю. Она отнимает руку.

— Никогда не называйте меня «дитя»! — тихо, но яростно заявляю я. — Не смейте так меня называть!

Я бегу за ней по пологому склону, поскальзываясь на мокрых от росы листьях. Перепрыгиваю через упавшие деревья и корни. Мешок с лекарствами оттягивает плечи, точно каменный.

У меня нет выбора: только идти за ней.

Если я вернусь в город, меня схватят, и тогда… бог знает что тогда.

Другого выбора меня лишила госпожа Койл.

Она подходит к густым зарослям кустарника у подножия склона, тут же ныряет в них и манит меня за собой. Я прыгаю следом, едва дыша, а она шепчет:

— Что бы ни случилось, молчи.

Не успеваю я и рта раскрыть, как она выбирается из кустов. Ветви смыкаются за ее спиной, и дальше я продираюсь сама. Все еще размахивая руками, я вываливаюсь наружу.

На дорогу.

Два солдата стоят рядом с телегой, на которой сидит фермер. Все они смотрят на нас с госпожой Койл.

Солдаты скорее удивлены, чем рассержены, но Шума у них нет, так что толком не поймешь.

Зато у них есть винтовки.

И они целятся в нас.

— Это еще кто?! — рявкает один, бритый наголо и со шрамом на подбородке.

— Не стрелять! — приказывает ему госпожа Койл, подняв руку.

— Мы слышали взрыв, — говорит второй солдат, совсем молодой, примерно моего возраста, со светлыми волосами по плечи.

Тогда второй солдат выдает нечто совершенно неожиданное:

— Вы опоздали.

— Хватит, Магнус, — говорит госпожа Койл, опуская руки и делая шаг к телеге. — И опустите винтовки, она со мной.

— Что?! — Я стою как вкопанная, не в силах шевельнуться.

— Трассирующая бомба подвела, — отчитывается перед ней блондин. — Мы даже не поняли, куда она в итоге упала.

— Я же говорил, они слишком старые, — с укором произносит Магнус.

— Свою задачу она выполнила, куда бы ни упала, — отвечает госпожа Койл, торопясь к телеге.

— Эй! Что тут происходит? — вопрошаю я.

А потом вдруг слышу: «Хильди?»

Госпожа Койл замирает на месте, и оба солдата тоже. Они не сводят глаз с крестьянина в телеге.

— Ты, штоли? — спрашивает он, глядя на меня. — Хильди, которая Виола!

У меня в голове была такая каша, я так сосредоточилась на солдатах, что на крестьянина и не взглянула. Лицо почти без всякого выражения, знакомая одежда, шляпа, голос, пустой и мирный Шум, точно ясное небо на горизонте…

— Уилф! — охаю я.

Теперь все взгляды обращены на меня, а госпожа Койл так вскинула брови, что они, кажется, вот-вот заползут ей в волосы.

— Дарова! — радостно приветствует меня Уилф.

— Дарова! — отвечаю я, от потрясения не в силах вымолвить ничего другого.

Он подносит пальцы к полам шляпы и салютует:

— Так тебе удалось сбежать! Радость-то какая!

Губы госпожи Койл шевелятся, но секунду-другую с них не срывается ни единого звука.

— Потом поговорим. — Она наконец обретает дар речи. — Мы должны ехать. Немедленно!

— А для двоих там место найдется? — спрашивает молодой солдат.

— Что-нибудь придумаем.

Госпожа Койл залезает под телегу и снимает со дна деревянную крышку.

— Залезай, — велит она мне.

— Куда? — Я нагибаюсь и вижу над задней осью узкий потайной отсек.

— Мешок туда не влезет, — говорит Уилф, показывая на мою поклажу. — Давай сюда, я довезу.

Я снимаю мешок и отдаю ему:

— Спасибо, Уилф!

— Живо, Виола! — подгоняет меня госпожа Койл.

Я напоследок киваю Уилфу, ныряю под телегу и кое-как заползаю в отсек, пока не упираюсь головой в заднюю стенку. Госпожа Койл тут же залезает следом. Молодой солдат был прав: места для двоих недостаточно. Мы с целительницей вплотную прижаты друг к другу, ее коленки упираются мне в ляжки, между носами — не больше сантиметра. Едва она успевает втянуть ноги, как солдаты ставят деревянную крышку на место, и мы оказываемся в полной темноте.

— Где мы… — начинаю я, но она тут же шикает.

Снаружи доносится топот марширующих солдат и цоканье конских копыт по дороге.

— Доложите! — кричит один из них, останавливаясь рядом с телегой.

Этот голос…

Высокий, визгливый, да и ржание лошади я уже где-то слышала…

Но этот голос…

— Услышали выстрел, сэр, — отвечает один из солдат. — Этот человек говорит, что видел женщину, пробежавшую мимо него к реке. Примерно час назад.

Настоящий солдат сплевывает:

— Стервы.

Наконец я узнаю голос.

Это сержант Хаммар.

— Из какой вы части? — спрашивает он.

— Из первой, сэр, — отвечает молоденький, промедлив всего долю секунды. — Командир О’Хара.

— А… эта тряпка, — презрительно фыркает сержант Хаммар. — Хотите узнать, что такое настоящая служба, переводитесь в четвертую. Я вам покажу, что к чему.