Где папа? - Юлия Кузнецова

…Папа с хитрой улыбкой появился в дверях кухни, опёрся руками о дверной косяк и наклонил голову.

– Отгадайте, что я купил?

На локте у него с шуршанием покачивался обычный синий пакет. Папино лицо было тёмным-претёмным от загара, лоб блестел от пота. Он тяжело дышал, жевал жвачку, но взгляд у него был такой задорный, словно он готов вытащить из кармана, посреди июльской жары, палочку с бенгальским огнём.

А у мамы как раз подгорала рыба. Кусочки морского языка, тщательно обваленные ею в муке и соли, насмерть прилипли к чугунной сковородке, которую она из принципа не хотела менять на новую.

Так что мама стояла вся распаренная, с красным лицом и ковыряла рыбу то лопаткой, то вилкой, с грохотом бросая их в раковину, и приговаривала:

– Ах, чтоб тебя! Вот зараза! Ну ты подумай! На секунду отвлеклась!

Так что угадывать содержимое пакета пришлось мне.

– Новый половник?

– Не-а!

Папа с очень довольной улыбкой вытащил из пакета какую-то штуковину, похожую на тяпку, только маленькую и пластмассовую.

– Вот! Вот что это такое! Кто угадает, тому приз! А? Мама бросила на штуку взгляд и хмуро ответила:

– Картофеледавилка!

Папа надул губы и сделал брови домиком.

– Ну вот… Так нечестно. Ты знала? Или угадала?

– Объясните мне, – потребовала я, – зачем давить картофель? Сок из него, что ли, делать?

– Вот именно, – тихо сказала мама, с сожалением выкладывая из сковородки ободранные с одного бока кусочки рыбы, – зачем давить ею картофель, если есть толкушка?

– Толкушка – это толкушка, – заспорил папа. – А это специальное приспособление. Пюре делать. Люди специально его придумали.

Мама молчала, скребла сковороду, теперь уже губкой и под струей воды.

– Ну вот, – повторил папа и повернулся вокруг своей оси, – я так не играю…

Он положил «давилку» на стол и пошёл к себе в комнату. Мама посмотрела ему вслед и вдруг, словно что-то вспомнив, прошептала:

– Ой… Обиделся! Иди скорее за ним, похвали давилку. А то прихватит писательский кризис.

Я пошла к двери.

– Давилку он купил, – услышала я за спиной мамино ворчание. – Лучше бы сковородку новую привёз.

Папа сидел за ноутом, который обязательно привозил с собой на дачу, чтобы писать рассказы. Сколько бы я новое приспособление ни хвалила, он мне уже не верил.

– Да-да, – рассеянно отвечал он, щёлкая мышкой, – конечно… Купил я чушь какую-то… Да мама ещё и знала, что это. Нет чтобы притвориться, что не знает… Ладно, сам понимаю, зря купил. Такой день…

В общем, сегодня, когда мы с мамой приехали на дачу без папы, первым, кто нас встретил, была эта давилка.

Ни разу не использованная, она забилась в угол и гордо торчала оттуда, чёрная и прямая.

– Ну привет, – сказала я ей и достала телефон, чтобы напечатать эсэмэску.

«Папуля, дорогой! Мы приехали на дачу. Отгадай, кто нас тут ждал? Твоя картофеледавилка! Молодец ты, что тогда её купил».

А потом подумала и послала вторую эсэмэску:

«Но без тебя – никакого пюре».