Где папа? - Юлия Кузнецова

На следующий день мама позвонила дерматологу, договорилась о приёме. Потом дала мне бумажку с адресом.

– Ты их лучше проводи, – вздохнула она, – и такси я вам вызову. Я нашла одну компанию, там недорого.

– Это что, обычный кожно-венерологический диспансер? – возмутилась Татьяна, уже сидя в машине. – Куда всякие ВИЧ-инфицированные со всего района сбегаются?

– Почему они сбегаются? – опешила я.

– Ну а куда им ещё бежать?

– Если так необходимо бежать, можно в кроссе участвовать, – огрызнулась я, но тут же испугалась: вдруг она откажется везти Кьяру?

– Мы будем осторожны, – сказала я, – мы не будем ничего трогать.

Ха. Кьяра не будет ничего трогать – это сильно. Как только мы вылезли из такси, она бросилась собирать в букет веточки.

– Не трогай! – завопила Татьяна. – На них писали всякие сифилитики!

Я вздрогнула, схватила Кьяру за руку, и мы вошли в диспансер.

Ну не знаю. Поликлиника как поликлиника. С гардеробом, бахилами, очередями. Никто никого не боится касаться, в масках никто не ходит.

Кьяра попросилась в туалет. Но Татьяна сказала, нельзя. Потому что туда ходят «всякие сифилитики».

– Точно, – буркнула я под нос. – Как кросс пробегут, так и сюда, в туалет.

Докторша оказалась очень милой. Маленькая, худая и стильно одетая: в серые брюки и голубую блузку. Даже халат на ней был расстёгнут и напоминал короткий белый пиджак, какой-то необычный, как из фильма про врачей.

Я всегда пасую перед такими женщинами, мне они кажутся просто верхом совершенства, потому что в них есть то, чего нет во мне: изящество, стиль, уверенность в себе.

Как и Барсук, она была спокойная и деловая. Быстро осмотрела ногу. И сказала, что это не онкология. Однозначно.

– Правда? – сказала я, чуть дыша. – Но… Нам, может, сдать анализы? Крови?

– Сдайте, – пожала плечами докторша, – но это явно пятно другого происхождения. У неё дисбактериоз в кишечнике. Надо сдать анализы именно на дисбактериоз. Ну и инфекция у неё, конечно. И аллергия. То есть пятно появилось от дисбактериоза и инфекции, но чешется усиленно от аллергии.

– Мы, кстати, сдали тест, – вспомнила я.

Татьяна протянула доктору бумажку.

– Отлично, – улыбнулась докторша, – вот по ней и питайтесь. И принесите мне результаты анализа. Назначу лечение.

– А что мы сдаем на дисбактериоз? – спросила важно Татьяна.

– Какашки! – ответила докторша так быстро, что мы с медсестрой хихикнули над растерянным видом Татьяны.

– Их надо… собирать? – спросила она с ужасом.

– Ну конечно, мамочка. Собрать, отнести и принести мне результат. Можете заодно и кровь на онкомаркеры сдать. Однако я уверена, что это не онкология.

– А на сколько процентов? – спросила я.

– На сто, – ответила докторша и подмигнула мне.

– Вы знаете, – сказала я, сглотнув, – я вас люблю.

Докторша и медсестра засмеялись, а Кьяра встала на кушетке, подтянула колготки, повернула моё лицо к себе, взяв его в свои тёплые руки, и серьёзно сказала:

– А я люблю Лизу. Очень-очень.

Чтобы закончить эту историю, скажу: у Кьяры правда оказался дисбактериоз. И инфекция на коже. Мы пролечили и то и другое, и ножка у неё стала чистой. Правда, кормить её приходилось всё-таки по списку Ящерицы (хоть что-то она сделала хорошо!), но это была наша победа.