Этот Вильям! - Ричмал Кромптон

Они подошли к черному входу, и Вильям постучал в дверь. Никто не вышел. Он попробовал приоткрыть дверь. Она была заперта. Он окинул дом взглядом. С садовой скамейки, которая стояла около кухонной стены, можно было легко забраться на покатую крышу, а по ней уже подняться к окошку, которое снизу было приоткрыто.

— Вперед, идем, живей, — сказал Вильям, становясь на скамейку. — Я так и думал, что можно будет пробраться через окошко в ванной. Обычно оно немного поднято.

Я специалист по таким окошкам. Всегда в него пролезаю, когда мама забывает взять ключ.

Обремененные банками с краской, они медленно, с трудом поднялись по крыше и наконец оказались в маленькой чистенькой ванной с аккуратным рядом всевозможных туалетных принадлежностей на полке и аккуратным рядом полотенец на перекладине.

— Пойдем вниз, — сказал Вильям. — Там эти белые стены.

Они спустились вниз и вошли в маленькую чистенькую гостиную с покрашенными белой краской камином, дверью, плинтусами, светлыми стенами пергаментного оттенка и стульями, обитыми кретоном.

— Давай начнем с камина, — сказал Вильям. — Сделаем его красным, да?

— Нет, желтым, — сказал Джинджер.

— Красным и желтым, — сказал Вильям.

— Да, и немного синим.

— Хорошо. И добавим еще немножко зеленого.

Они открыли банки. Вильям достал из кармана кисти.

— Начнем, — сказал он с радостным предвкушением. — Давай начнем размалевывать. Ты начинай красной с одной стороны, а я начну синей с другой, и будем красить, пока не встретимся, а потом оставшиеся места закрасим желтой и зеленой.

Они поставили все четыре банки перед камином и принялись за работу. Широкие и неровные разноцветные мазки покрыли камин; красные, синие, зеленые и желтые кляксы образовались и на полу возле камина, и на голове у Вильяма, и на свитере и ногах Джинджера.

Наконец они отошли на расстояние и оценивающе посмотрели на результат своей работы.

— Мне кажется, здорово, — сказал Вильям.

— Да, здорово, — сказал Джинджер. — У него сразу поднимется настроение.

— Теперь мы так же покрасим плинтусы, — сказал Вильям. — Сделаем их такими же разноцветными, как камин. Будет очень красиво.

Они покрыли плинтусы перемежающимися мазками: красный, синий, зеленый, желтый. Краской были уже заляпаны руки Вильяма, шея Джинджера и лица обоих. Опять они отступили на середину гостиной, чтобы взглянуть на результат.

— Мне нравится, — сказал Вильям. — А тебе?

— Мне тоже, — сказал Джинджер. — Такое любого развеселит.

— Надо еще что-нибудь сделать с дверью, — сказал Вильям, — а краски уже немного осталось. Всю дверь красить не станем, а сделаем только несколько больших мазков…

Они сделали несколько взмахов кистью — смелые широкие мазки весело заиграли на белой поверхности.

Вильям огляделся. Жажда раскрашивать разыгралась до предела.

— Теперь стены выглядят совсем скучно, — сказал он. — Давай сделаем несколько мазков и на стенах. Осталось еще немного желтой и красной. Я сначала пройдусь желтой.

Он нанес несколько желтых мазков и только взял банку с красной краской, как Джинджер, стоявший у окна, произнес напряженным шепотом:

— Он идет, Вильям. Показался на дороге.

— Кто? — спросил Вильям.

— Человек, который здесь живет. Человек, который был у нас в сарае.

— Прекрасно! Пойду встречу его.

Он был у ворот, когда с ними поравнялся мистер Саммерс.

— Входите, — пригласил его Вильям. — Мы для вас кое-что приготовили.

Несколько озадаченный, мистер Саммерс прошел за ним по дорожке в дом, в гостиную.

— Ну, что скажете? — Вильям сделал широкий жест рукой.

— Очень… красочно, — сказал мистер Саммерс.

— Вам нравится?

— К этому надо привыкнуть, — ответил мистер Саммерс.

— Вы скоро привыкнете, — заверил его Вильям. — По крайней мере, это не скучно.

— О нет, — согласился мистер Саммерс, — и, по-видимому, тому, кто здесь живет, нравится.

— Но ведь это ваш дом.

— Нет, не мой, — сказал мистер Саммерс.

Вильям открыл рот.

— Но вы здесь живете.

— Нет.

— Но вы сказали, в вашем саду растет остролист.

— Остролист растет за домом, — сказал мистер Саммерс. — Мой дом находится в другом конце переулка.

— Черт! — оторопел Вильям, глядя на результат трудов своих со все возрастающим опасением. — А кто же здесь живет?

— Понятия не имею. Я ни с кем из соседей не знаком.

— Черт! — едва слышно повторил Вильям.

Они услышали щелчок калитки и выглянули из окна.

Мистер Пислейк входил в собственные владения.

Они тихо и недвижно стояли в гостиной, прислушиваясь к звукам шагов в холле… и затем мистер Пислейк прошел на задний дворик.

— Идемте! — прошептал Вильям. — Выйдем через главный вход! Быстро!

Они прошли через холл и открыли парадную дверь. В это самое время в ворота въехала машина, за рулем сидела женщина. У нее было худое серьезное лицо, обрамленное рыжими локонами. Ее платье было сшито мешком и присборено вокруг шеи и талии. На груди в несколько рядов красовались яркие разноцветные бусы.

— Черт! Нам теперь не выйти, — прошептал Вильям, притворив дверь. — Наверх, скорее. Мы вылезем через окошко в ванной.

Как под гипнозом, мистер Саммерс последовал за ними наверх. Они вошли в ванную и осторожно выглянули наружу. Скамейка у стены исчезла. Мистер Пислейк переставил ее к розарию и срезал с кустов увядшие цветы.

— Мы не сможем спуститься без скамейки, — сказал Вильям. — Он повернулся к мистеру Саммерсу: — Уж вы-то наверняка не сможете.

— Полагаю, что не смогу, — сказал мистер Саммерс.

На него нашло состояние транса, как если бы он оказался в столь далекой от реальности ситуации, что оставалось только слепо ей подчиняться.

Раздался стук в парадную дверь, затем послышались шаги через холл и звук открываемой двери.

— Аманда! — в возгласе мистера Пислейка прозвучали и радость, и страдание.

— Не поможешь ли нести центрифугу, Альберт? — раздался чистый звучный голос.

— Да, дорогая, — убитым голосом отозвался мистер Пислейк.

Они пошли к машине.

— Быстрее! — сказал Вильям. — Вниз и через черный ход!

Они были уже внизу, когда опять раздался чистый и звучный голос: «Принеси какую-нибудь коробку для кастрюль, Альберт», — и послышались поспешные шаги по направлению к дому.