Валя offline - Анна Никольская

Мы с мамой идём по набережной. На нас одинаковые белые сарафаны с большими карманами и хлопковые панамы. Мы похожи на двух альбатросов — горячий ветер развевает наши волосы и юбки. Я пересказываю маме новый клип (теперь у нас есть «МУЗ», ура!), и настроение у меня просто суперское!

В зарослях заливаются цикады, и от них вокруг всё гудит. Душно, как ночью на печке под верблюжьим одеялом. А море совсем рядом — переливается серебряными блёстками сквозь прибрежные сосны. Дрожит, как мираж, — зелёное-презелёное!

Мы покупаем мороженое в стаканчиках и скатываемся вниз по крутой сыпучей тропинке.

Вот оно — море. Ура-а-а!

Я скидываю шлёпки и на цыпочках бегу к воде. Раскалённый песок хватает меня за пальцы.

— Валя, мороженое! — кричит мама.

Приходится возвращаться. Мама расстилает на песке «соломку» и с ног до головы намазывает меня кремом от загара. Разве что пятки не намазывает.

— Мам, не надо, а? Я и так бледная, как поганка.

Мороженое течёт по моим пальцам, а я с завистью смотрю на прокопчённых солнцем мальчишек. Они привязали к сосне верёвку с палкой, раскачиваются на ней и прыгают с высоты в море. Тарзанка. Если бы не их белобрысые макушки, можно подумать, что они негритята. Точно, обесцвеченные негритята. Везёт же людям!

— Бледная кожа — признак аристократизма, — говорит мама, а сама в пятнышку. То есть нос у неё в пятнышку — она приклеивает на него треугольную бумажку. Приклеивай — не приклеивай, он у неё всё равно от природы такой. Даже огуречный крем на него не действует.

Я вдыхаю полной грудью — так здорово пахнет водорослями и шашлыками!

Раньше, когда мы гуляли с бабой Лизой, она всегда покупала мне шашлык — втайне от мамы.

Мы заходили в кафе к её знакомому грузину, дяде Арчилу, и заказывали шашлык. А ещё острый суп-харчо и хачапури с белым сыром — прямо из каменной печки!

Мы сидели за длинным деревянным столом, который дядя Арчил всегда скоблил своими кривыми ножами, а по стенкам вился кишмиш. Иногда я залезала с ногами на этот стол, вытягивала шею и ловила ртом чёрно-синие глянцевые ягоды. Баба Лиза никогда не ругалась — она пила вино из глиняной кружки и смеялась. Смех у неё был, как у разбойницы с большой дороги.

— Мам, я искупнусь?

— Прогрейся сначала. А то ещё простынешь перед школой. И прикрой плечи — сгоришь.

Можно подумать, что меня сделали из стекла.

* * *

Список заветных желаний:

1. Найти парня.

2. Кожаные сапоги-чулки.

3. Компьютер (пускай будет даже секонд-хэндовский).

4. Чтобы прошли прыщи!!!

5. Похудеть на 5 кг (в идеале на 6) и носить лифчик.

6. Мир во всём мире, и никаких атомных электростанций.

7. Чтобы мы жили все вместе, как раньше.

* * *

— Не знаю, Вика, что и делать: не берут Валю, и всё тут. Пахомов говорит, мест нет. А раньше он мне не мог этого сказать? — мама разговаривает по сотовому, а я читаю былину «Васюта и Микола Селянинович». Это из списка на лето.

Вот интересно, почему в школе всегда задают читать такую тоску? Ведь на свете столько всяких интересных книжек! Про Гарри Поттера, например, — супер! Но мама такое не разрешает. Говорит, что эти книги — мусор и их надо выбрасывать на помойку. А как книги можно на помойку? Их же столько людей старались, делали!

— Вкус к чтению нужно воспитывать с детства, — говорит мама и даёт мне пьесы Островского. А я хочу читать Стефани Майер — у неё про настоящую любовь. Или «Поющие в терновнике» — тоже прелесть! Мне в нашей сельской библиотеке порекомендовала тётя Маша. Они с мамой тёзки. Но мама отобрала у меня и назад отнесла. Ещё и с тётей Машей поругалась, мол, она мне всякую макулатуру подсовывает.

— …Я, если бы знала, что так всё сложится, и не приехала бы сюда… Ходила я в районо, ходила. Да, говорила…

Всё-таки странно, в школе — и мест нет. А у нас в деревне в этом году в первый класс пошёл всего один человек. Хотя у Козловых дочке тоже семь лет, но она не пошла. Её родители не пустили — они сектанты и со дня на день ждут конца света. А какая тут школа, когда конец света на носу?

Но я в это дело не верю — в конец света. Вернее, не боюсь его. Потому что, даже если он наступит, мы ведь все окажемся вместе. Снова все вместе: я, папа, мама и баба Лиза. И даже баба Валя будет с нами, хотя я её ни разу в жизни не видела.

— … Ума не приложу, что теперь делать… Что? Ты в своём уме? Да мне наплевать, что он устроит! Век бы мои глаза его не видели…

— Мам, можно, я погуляю?

— Сиди читай! — рявкает мама на меня, а потом на тётю Ботю: — Только попробуй! И вообще, не вмешивайся — это семейные дела, понятно?

Я чувствую себя как в клетке. Такая затюканная зверюшка в зоопарке, которая ест кашу из ведра и глядит на голубой клочок неба.

* * *

Опять приснился этот ужасный сон.

Мы едем на нашей старой зелёной машине, все вместе. Бабушка рядом с папой впереди, а мы с мамой на заднем сиденье. Окошки плотно закрыты, за ними проплывают горы. Это с одной стороны. А с другой — море. Мы поём какую-то эстрадную песню — беззвучно, только широко открываем рты, как рыбы. Кажется, нам жутко весело — просто до чёртиков.

Я поворачиваюсь к окну и на линии горизонта, там, где море соединяется с небом, вдруг вижу что-то очень красивое и сияющее.