Маленький оборвыш - Джеймс Гринвуд

– Кто был? Был один важный джентльмен, сын лорда Флеффема, приезжал узнать о твоем здоровье и привез тебе мази от ревматизма. А ты взял да и запустил в него сапогом! Достанется тебе когда-нибудь за эту глупую привычку, право достанется, Паук!

– Ох, Господи, я, право, не виноват, – застонал Паук, – у меня так болят все кости, а тут отворяют двери, да ветру на меня напускают. Неужели я его ушиб, Сэм?

– Не очень больно, он малый не обидчивый, да вот и он сам.

Сэм поднял фонарь так, чтобы калека мог ясно видеть меня. Я также рассмотрел беднягу. По росту это был мальчик лет шестнадцати. Он был одет в черные лохмотья и сидел, съежившись, на корточках, опираясь одной рукой на груду мешков, служившую ему постелью, а другой откидывая с глаз волосы.

– Простите меня, пожалуйста, сэр, – обратился он ко мне смиренным голосом. – Я от боли иной раз сам себя не помню. Надеюсь, я вас не зашиб?

Прежде, чем я мог ответить, Сэм разразился громким хохотом.

– Чудесно, великолепно! – воскликнул он. – Он и меня надул, только, конечно, не так хорошо! Дурачина ты! Совсем он не «сэр» и не сын лорда. Он просто никто, мальчик, которого отдали сюда в ученье.

– В ученье? – с удивлением переспросил Паук. – Вот-так штука!

– Что же тут удивительного? – вмешался я. – Отчего же я не могу учиться и сделаться трубочистом?

– Да чему же ты будешь учиться, когда у хозяина нет никакой работы, и он совсем не чистит труб?

– Мне все равно, – беззаботно ответил я, – буду делать то же, что другие мальчики! У вас двоих какая работа?

– Паук совсем ничего не делает, – пояснил Сэм, – хозяин давно бы отослал его, да нельзя: он взят по контракту на семь лет. А я по утрам хожу иногда с хозяином и с Недом Перксом на машинную работу, только это совсем пустячное дело. Все заведение держится ночной работой по деревням. Я езжу с хозяином и с Недом, присматриваю за тележкой.

– Что же это за работа по деревням? – полюбопытствовал я. – Там надо лазать по фабричным трубам?

– Не знаю, куда там надо лазать, я думаю – никуда, – пожал плечами Сэм.

– И сажи они домой не привозят! Не понимаю, что это за поездки! – сказал Паук, снова морщась от боли.

Он лег на постель и начал охать и стонать. Прежде чем боль его сколько-нибудь стихла и мы могли продолжать интересный для меня разговор, раздался голос мистера Бельчера, звавшего меня к себе. С помощью Сэма я нашел дорогу к задней двери дома, и оттуда мой новый хозяин провел меня в гостиную.

Там сидела толстая, смуглая женщина, которую я справедливо принял за миссис Бельчер, а на столе расставлены были хлеб, масло и лук. Миссис Бельчер встретила меня не очень дружелюбно.

– Эй, мальчик, как тебя зовут?

– Джим-с.

– На, поужинай, коли хочешь. Это не какие-нибудь куропатки с яблочным соусом, которыми тебя, может быть, потчевали другие, но у нас лучшего не жди!

– Благодарю, – ответил я примирительным голосом, – я очень люблю хлеб с маслом и с луком.

– Еще бы! Я думаю, всякую еду любишь! Мало нам было, что одна праздная собака ела наш хлеб! Еще этого шалопая…

– Ну, полно, перестань! – остановил жену мистер Бельчер. – Ведь она не знала наших дел. Кабы все шло по-старому, нам было бы нипочем взять к себе мальчика. А тебе, пожалуй, хотелось, чтобы я ей все рассказал?

– Вот выдумал! – фыркнула миссис Бельчер. – Да по мне лучше с голоду умереть, чем рассказать ей!

– А ты больше болтай при мальчике, который только что приехал в дом! – с усмешкой проговорил мистер Бельчер. – Ешь, Джим, – прибавил он, обращаясь ко мне. – Хозяйка сегодня немножко не в духе, ей пора спать, она устала.

Я понял намек и поспешил скорее покончить с большим куском хлеба с маслом, отпущенным мне на ужин.

– Ну, теперь иди спать, – распорядился мистер Бельчер, когда я объявил ему, что готов. – Ты найдешь дорогу назад в кухню? Там у меня спят мальчики, там тепло и хорошо. Устрой себе отдельную постель, спать вдвоем нездорово, а мешков хватит на всех вас. Прощай, утром можешь не вставать, пока тебя не позовут.

– Ты дал ему рабочее платье? – спросила миссис Бельчер.

– Ах, я и забыл! Вот оно, – сказал хозяин, подавая мне из угла черный узел. – Рубашку и сапоги оставь свои, а остальное платье сверни хорошенько и принеси мне завтра утром.

Я взял одежду, пожелал хозяевам покойной ночи и отправился назад в кухню.