Школьная королева - Элизабет Мид-Смит

– Да, это важно, чтобы наша Кло повидала своего отца, – подчеркнула Елизавета.

– Как ты, должно быть, рада, Клотильда, – заметила мисс Хонебен.

– Да, я прыгала бы от радости, если бы не Китти, – призналась Клотильда.

Она сговорилась с Елизаветой, что они не будут упоминать о настоящей причине ее поездки в Лондон. Эту ночь Клотильда почти не спала, как, впрочем, и Елизавета. Никогда в жизни Елизавета не чувствовала себя такой несчастной. Все это было ужасно и превращало их чудесную школу в обитель печали. На невинную девочку (Елизавета была вполне уверена в ее невиновности) возвели ложное обвинение, от которого, казалось, не было никакой возможности ее избавить. Что делать?

Елизавета мало верила в то, что Клотильда считала таким важным, – в разорванное письмо, вынутое ею из-под корней кустика дикого щавеля.

Рано утром Клотильда отправилась в город и вскоре приехала в отель «Ритц». Мистер и миссис Фокстил были в восторге, увидев свою дорогую дочку. Сам Фокстил вертел ее во все стороны, оглядывал с головы до ног.

– Право, Кло, я полагаю, что со временем ты будешь красивой, славной женщиной.

– Надеюсь, папа. Я не была бы твоей дочерью, если бы это было не так.

– Скажите, пожалуйста, что за самомнение у этой девочки! – вскрикнул миллионер, ударяя дочь по плечу. – Она думает, что будет такой же, как я. – И он весело показывал своей жене на дочь. – Какова, какова!

– Может быть, она будет и лучше тебя, Джемс Томас, – ответила жена, – как знать? А лицо у нее доброе, открытое.

– Надеюсь, что и останется таким, – заметил миллионер. – Вот что я скажу тебе, Клотильда Фокстил. Я богатый человек. Но я честен, да – честен и прям. Каждый пенни, каждый фартинг, что я имею, приобретены честным путем. Я мог бы быть еще богаче, если бы прибегал к нечистым средствам, как это делают некоторые; но это не нравится ни мне, ни твоей матери, да, я думаю, и тебе самой, Клотильда Фокстил.

– Конечно, не нравится, папа! Вот именно потому, что ты такой чудесный, я и приехала просить тебя помочь мне в беде.

– О! В беде?! – воскликнул миллионер. – Не сделала ли ты чего-нибудь недостойного, Клотильда? Если это так, то будь ты хоть двадцать раз моей дочерью, я…

– Папа, я ничего дурного не сделала, – уверила отца Клотильда. – Тебе нечего тревожиться обо мне. Беда-то не моя. Я хочу рассказать вам, папа и мама, чтобы вы помогли мне.

– Да это, право, очень интересно, деточка, – проговорила американка, присев ближе к дочке и кладя руку на ее плечо. – Ты напоминаешь мне давно прошедшее время, Кло, когда твой отец еще не нажил своего богатства. Бывало, я выжимаю белье в прачечной, а ты сидишь терпеливо, с таким же важным видом. Это было, когда мы держали прачечную. Помнишь это, Кло? Ну, девочка сидит, бывало, неподвижно, словно маленькая статуя, если мы обещаем ей рассказать потом какую-нибудь хорошенькую историю.

На этот раз Клотильда рассказала родителям историю – и так хорошо, как только может она. Она не колебалась, а приступила прямо к сути дела. Описывая Китти, Кло говорила так горячо, что миссис Фокстил плакала.

Наконец дочь перешла к тому, как Мэри получила письмо за завтраком и не хотела при всех читать его. А потом она разорвала и зарыла письмо брата в лесу.

– Когда представился удобный случай, – объяснила Клотильда, – я пошла в лес, вырыла клочки письма и в платке привезла их к тебе, папа, умнейшему человеку в Нью-Йорке, Джемсу Томасу Фокстилу. Ты должен сложить их и найти в них смысл.

– Это чрезвычайно трогательная история, – после глубокого вздоха произнесла миссис Фокстил. – Мне кажется, я никогда не слышала ничего, что так сильно затронуло бы мое сердце. А ты, Джемс Томас?

– Не помню, чтобы слышал, – ответил Фокстил, – и в особенности, как рассказала ее Кло. А ведь Клотильда Фокстил умеет объяснить дело, не правда ли, жена?

– Она же твоя дочь, Джемс Томас. Как же ей не суметь.

– Более чем вероятно, что содержание этого письма перевернет все прежние предположения, – заметил Фокстил. – Я горжусь тобой, дочка. Ты настоящая Фокстил! И вот что я скажу: нам нужно непременно спасти невинную девочку.

– Что ты думаешь сделать, папа?

– Пойду ненадолго в парк, чтобы все обдумать.

Фокстил расхаживал под деревьями, когда почувствовал, что кто-то крепко схватил его за руку. Он обернулся.

– Вот уж кого никак не ожидал встретить. Что вы тут делаете, Самюэль Джон Мак-Карти?

Тот, к кому он обратился, был необыкновенно толстым; с красным лицом, глубоко сидевшими черными глазами, немного вздернутым носом, с густыми всклокоченными усами и бородой. Седые волосы в изобилии росли на его голове. Одет он был довольно бедно.

– Вот неожиданная радость! – сказал Мак-Карти. – Откуда это вы выскочили, мистер Фокстил?

– Из Нью-Йорка, – ответил Фокстил.

– Ну а я только что приехал из Калифорнии, чтобы повидать старую Англию. Если все будет хорошо, завтра отправлюсь в Ирландию; а до тех пор вздумал прогуляться и никак не ожидал, что встречу здесь кого-нибудь из прежних товарищей. Очень рад видеть тебя, Фокстил, хотя, может быть, теперь ты и не захочешь обратить внимание на меня.

– Вы действительно не стоите внимания, мистер Мак-Карти, если говорите так, – сказал Фокстил. – Пожалуйста, без глупостей, дружище. Ты именно тот человек, которого мне надо. В настоящую минуту, если бы пришлось выбирать из всех людей в Лондоне, я выбрал бы именно тебя. Присядем на эту скамью, и чтобы я не слышал больше никаких глупостей.

Мак-Карти рассмеялся.

– Ты остался все таким же, старый товарищ. Помнишь, как каток в прачечной испортился и нам с тобой приходилось вытягивать простыни и скатерти?

– Многое я помню из того, что нам приходилось делать вместе, – сказал Фокстил.

– Прошло это время, – продолжал Мак-Карти, – но я никогда не забуду его.

– И я также, – произнес в ответ Фокстил.

– А скажи мне, как малышка? – спросил Мак-Карти. – Сидит она, бывало, сидит – и ни слова; а заговоришь с ней, отвечает так тихо и мило: «Я жду здесь, мистер Мак-Карти, и буду сидеть здесь, потому что мама расскажет мне что-нибудь вечером, а сейчас я жду, пока она стирает». Умница такая была! Не встречал больше таких и, вероятно, уж не встречу. Жива она, Фокстил, или Бог взял ее в лучший мир? Моих он взял одного за другим! Я одинокий человек и не такой богатый, как ты, хотя, благодаря Богу, имею достаточно, даже с излишком.

– Послушай, Мак-Карти, хочешь оказать услугу маленькой девочке, которая сидела, бывало, так тихо и не двигалась, несмотря на все твои соблазны?

– Хочу ли я оказать услугу? Ну еще бы!

– Тогда выслушай меня.