Тайна подземной реки - Энид Блайтон

Тала радостно заржал. Оола исполнял какой—тофантастический танец, то и дело ликующе ударяя в ладоши. Похоже, обоимказалось, что теперь, когда бандиты позорно ретировались с «поля битвы», всебеды окончились. Ребята не были в этом так уверены.

— Полезли на стену, Джек? — спросил Филипп.

— Черт его знает, — ответил тот нерешительно.— Здесь мы в относительной безопасности. Как ты думаешь, Тала, они вернутся?

— Не вернутся, — показав в улыбке белоснежныезубы, ответил Тала. — У них очень, очень большой страх. Мы теперь пойдем, да?

Филипп остановил его.

— Нет, подожди еще! Как бы нам не угодить изогня да в полымя. Эти бандюги наверняка отправились к Уме и доложили ему, чтопроизошло. Теперь этот гад, конечно, сидит под стеной и поджидает нас.

— Правильно говоришь! Будем ждать. Ума —дрянной человек!

Они уселись на землю и принялись ждать.Наконец в проломе появился человек в длинном белом одеянии и с тюрбаном наголове.

— Я хотел говорить с вами, — произнес он наломаном английском языке.

Филипп принял его за знатного аборигена иждал, что он скажет.

— Хочу идти к вам, — сказал мужчина.

— Идите, — согласился Филипп.

Человек протиснулся сквозь отверстие в стене,подошел ближе и согнулся перед ребятами в вежливом поклоне.

— Можно садиться к вам? — тихо спросил он.

— Прошу вас, — ответил Филипп. — Чего вы от насхотите?

— Я должен передать, что мой друг, господинРайя Ума, сожалеет о нанесенном вам оскорблении. Он был, как это правильносказать, испуган увидеть вас здесь. Он сказал вещи, о которых сожалеет.

В ответ все промолчали. Джек и Филиппнасторожились. Что теперь затеял этот мистер Ума?

— Работники господина Умы пришли к нему исказали, что не хотят больше на него работать, — бархатным голосом продолжалнезнакомец. — Они очень боятся. Это очень плохо для него, потому что у негоесть обязательства перед другими людьми. Поэтому он послал меня сказать вам,что вы свободны идти куда захотите. Он прикажет отвести вас к дороге и дастмашину, чтобы вы быстро ехать Чальдо.

— Почему именно в Чальдо? — спросил Филипп.

— Потому что там мистер Билл и госпожа. Вынайдете их там и сможете идти куда хотите. Вы согласны?

— Кто вы? — спросил Джек, не отвечая навопрос.

— Я друг господина Умы, но не такойторопливый, как он. Я сказал ему, он не прав, что пугал вас, ведь вы еще дети.Он послушал меня. Вот так. Вы принимаете его предложение?

— Скажите ему, что мы подумаем, — ответилДжек. — Мы не доверяем вашему другу Уме.

— Это печально. — Незнакомец поднялся с земли.— Я иду ждать с той стороны стены, вы придете сказать мне, что вы решаете.Согласны?

Вдруг его взгляд упал на золотую чашу,стоявшую на земле возле Талы, и он пораженно замер.

— Откуда это у вас? Можно посмотреть?

Он наклонился, чтобы поднять чашу, но в этотмомент Тала молниеносным, неуловимым движением рванул ее к себе, вскочил иподнял чашу над головой. Незнакомец потянулся к ней, широкий рукав его одеяниясъехал к плечу, обнажив предплечье. Но Тала и не думал отступать. Он крикнулчто—то народном языке, судя по всему, нечто весьма невежливое. В какой—томомент показалось, что незнакомец сейчас бросится на него. Однако он справилсясо своим бешенством, молча поклонился и направился к стене. Он пролез сквозь пробитоеотверстие и, оказавшись по ту сто­рону стены, остановился.

— Ну что скажете? — Филипп посмотрел на дру­зей.

Джек энергично затряс головой.

— Нет, нет, нет! Ты ничего не заметил, когдаон протянул руку к чаше? Он вовсе никакой не друг мис­тера Умы.

— Кто же он тогда? — недоуменно спросил Фи­липп.

— Мистер Ума собственной персоной! Когда унего рукав съехал к плечу, я заметил на предплечье харак­терный шрам в формезмеи.

На некоторое время присутствующие от изумленияпотеряли дар речи. Первым пришел в себя Филипп, который, присвистнув, сказал:

— Вот подлец! Какая наглость — вылезти к нампереодетым! Мне даже и в голову не пришло, что это может быть сам Ума. Онвыглядел точь—в—точь как об­разованный местный житель и говорил по—английски стаким же характерным акцентом, с каким говорят аборигены. Ну хитрец! Ничегоудивительного, что фотографии, которые мы видели, не имеют ничего об­щего другс другом!