Тайна одноглазой «Джоконды» - Валерий Роньшин

Я, словно поплавок, вынырнула из воды, судорожно ловя ртом воздух.

– Вот она! Вот она! – послышались крики со всех сторон.

Я огляделась.

Обе набережные были забиты милицейскими машинами. На мосту толпились омоновцы с автоматами. В небе кружили два военных вертолета.

А ко мне несся скоростной катер.

На носу катера стоял Молодцов с мегафоном в руке.

– Сдавайся, Мухина! – кричал он в мегафон. – Ты окружена!

Меня прямо смех разобрал. Честное слово.

– А вот и не сдамся! – закричала я в ответ.

Катер сбросил скорость. В руке суперопера вместо мегафона появился пистолет-пулемет.

– Руки вверх, дорогуша! – приказал Молодцов.

Я демонстративно подняла руки вверх и стала погружаться в воду.

Два здоровенных оперативника мигом подхватили меня и втащили на палубу. Я как ни в чем не бывало, принялась выжимать волосы и куртку.

Мотор взревел. Катер полетел обратно к набережной.

– Ну что, Мухина, попалась?! – торжествовал суперопер.

– Да попалась, попалась…

– Отвечай, куда дела труп Немухина?!

– Съела.

На берегу нас поджидала куча снайперов. Все они целились в меня из снайперских винтовок.

– Сейчас тебя отвезут в Кресты, дорогуша, – с угрозой сказал Молодцов. – И там, в камере, ты сразу перестанешь шутить.

«Крестами» называется центральная тюрьма Петербурга.

– А я в камеру не тороплюсь. Мне еще с вами, Григорий Евграфыч, поговорить охота.

– А красной рыбы с черной икрой тебе не охота? – усмехнулся он, закуривая сигарету.

– Зря вы так, Молодцов, – холодно произнесла я. – Речь пойдет о безопасности нашей страны.

У суперопера даже сигарета изо рта вывалилась:

– О чем речь пойдет?!

– Когда все отойдут, я вам объясню. С глазу на глаз.

– Ладненько… Отойти всем на шесть метров, – распорядился Молодцов.

Снайперы отошли, продолжая держать меня под прицелом.

– Ну говори, Мухина.

Понизив голос, я сказал:

– Дело в том, Григорий Евграфыч, что я тайный агент секретной службы.

– Какой еще секретной службы?! – заорал Молодцов.

– Тихо! – прикрикнула я на него. – Чего вы орете?! Секретной службы России, конечно.

Суперопер несколько понизил голос:

– Если ты агент спецслужбы, то почему тогда от нас удирала?

Я сделала таинственное лицо.

– Так надо было, Григорий Евграфыч. Понятно? Так надо.

– Хм. – Он не знал, верить мне или нет. – И что дальше?

– Вы должны немедленно доставить меня к начальнику питерской контрразведки.

Молодцов поднял сигарету с земли и сунул ее обратно в рот. Покурил, раздумывая.

– Ладненько, – принял он наконец решение. – Поехали. Но гляди, дорогуша, попытаешься удрать – застрелю. Усекла?

– Усекла, усекла.

Мы сели в милицейскую машину.

– Заводи колымагу, – приказал Молодцов водителю. – И гони в Большой дом.

«Большим домом» в Питере называли здание на Литейном проспекте, где находилась служба безопасности.

Через десять минут мы были уже на месте.

Скоростной лифт в одно мгновение доставил нас на самый последний этаж. Коридор, поворот, коридор. И вот мы уже стоим у массивной двери с табличкой:

Начальник контрразведки

ЖЕРЕБЕЦ А.Л.

Молодцов робко постучал.

– Войдите, – раздался строгий голос.

Мы вошли в приемную. За столом сидел лощеный капитан, от которого за версту несло одеколоном «Пурпурная роза».

– Скажите, пожалуйста, генерал Жеребец у себя? – несмело обратился суперопер к капитану.