Тайна одноглазой «Джоконды» - Валерий Роньшин

Игнат Матвеич включил старенький телик, стоящий в углу комнаты.

– Сейчас городские новости будут показывать, – сказал он. – Я всегда их смотрю.

Экран засветился. Новости уже показывали. Черно-белая тетенька (телевизор был не цветной) бойко тараторила: «В нашем городе проходит национальный конкурс красоты „Супермодель России“. На невские берега съехались лучшие модели и манекенщицы страны. Во Дворце молодежи они оспаривают титул первой русской топ-модели. – Картинка на экране сменилась. По подиуму туда-сюда заходили манекенщицы. Голос за кадром продолжал: – Стоимость короны, которой увенчают голову мисс Супермодель, равняется тридцати тысячам долларов. Кроме того, победительницу ждет контракт с одним из престижных парижских модельных агентств. Но самое главное – обладательница короны будет представлять Россию на конкурсе „Супермодель мира“, который состоится в Испании…»

На экране появилась Элька Синичкина, расфуфыренная в пух и прах.

«Сейчас вы видите на своих экранах московскую школьницу Элеонору Синичкину, – сказал голос за кадром. – Элеонора является бесспорным лидером конкурса. И скорее всего, именно она получит бриллиантовую корону победительницы…»

Я ушам своим не поверила: Элька получит бриллиантовую корону?! Подпишет контракт с престижным парижским агентством?! Поедет в Испанию на конкурс «Супермодель мира»?! Мне прямо нехорошо стало.

Но от следующих слов дикторши мне стало просто паршиво: «А теперь, – сказала она, – передаем криминальное сообщение».

И на экране появилась знакомая физиономия. Это была я!

Голос дикторши зазвучал сухо, по-деловому: «Внимание – розыск. Органами правопорядка разыскивается девочка-убийца Эмма Мухина. На вид ей тринадцать-четырнадцать лет, рост сто сорок – сто сорок пять сантиметров. Волосы светлые, телосложение нормальное. Одета в черные джинсы и черную куртку. Внимательно посмотрите на фотографию преступницы. Просьба ко всем, кто может что-либо сообщить о местонахождении Мухиной, позвонить по телефону 02. Вознаграждение гарантируется».

Канализацын молча выключил телевизор. Я тоже молчала. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Было только слышно, как Гафчик на кухне хрустит куриным крылышком.

– Ну что скажешь, Сидорова Маня? – наконец строго произнес старик.

– Да, Игнат Матвеич, я вас обманула. Но я не убийца, поверьте. Просто я влипла в очень скверную историю.

– И что это за история? – Голос Канализацына несколько смягчился.

– Долго рассказывать. Но я вам еще раз говорю: я никого не убивала. Наоборот, меня хотят убить.

Игнат Матвеич молчал.

– Вы мне не верите?

– Да нет, – ответил он. – Я вспоминаю, где я мог слышать твою фамилию. Мухина… Мухина… Вспомнил! Я читал о тебе в московской газете. Там была заметка под названием «Эмма Мухина – девочка-детектив». Так ты и есть та самая Эмма Мухина?

– Ага, та самая, – подтвердила я. – Видите, в Москве я девочка-детектив, а в Питере – девочка-убийца.

Канализацын недоуменно пожал плечами:

– Но послушай, Маня, то есть Эмма, почему бы тебе не пойти в милицию и не рассказать всю правду. Милиция разберется, что к чему.

– А пока они будут разбираться, я буду сидеть в камере. Благодарю покорно.

– Ну посидишь немного. Я думаю, они быстро разберутся.

– Напрасно вы так думаете. Они и за сто лет не разберутся. Нет, Игнат Матвеич, мне надо самой действовать.

– И как ты собираешься действовать?

– Во-первых, можно… – Я не успела договорить. В прихожей затрезвонил звонок.

– К вам кто-то должен прийти? – спросила я.

– Нет, никто не должен, – ответил Канализацын.

Мы на цыпочках прокрались в прихожую, и я посмотрела в дверной глазок. И кого же я увидела?.. Григория Молодцова собственной персоной!.. А за его спиной стояли два опера из ударной группы по борьбе с бандитизмом.

– Это Молодцов, – прошептала я.

– Кто? – тоже шепотом спросил старик.

– Тот тип, что мне дело шьет.

– Я ему не открою.

– Игнат Матвеевич, – раздался из-за дверей требовательный голос соседки Таракановой. – Открывайте! Я знаю, что вы дома!..

– А что вам надо, Капитолина Пафнутьевна? – осведомился Канализацын.

– К вам пришли товарищи из милиции. Они хотят с вами побеседовать.

– Это Тараканова их вызвала, – вполголоса сказал мне Канализацын. – Наверное, тоже сейчас телевизор смотрела. – Он громко произнес: – Прошу меня извинить, но я очень плохо себя чувствую. Приходите в другой раз.

За дверью зашушукались.

– Да здесь девчонка-убийца, здесь, – услышала я возбужденный шепот Таракановой. – Я своими глазами видела, как старый хрыч ее привел.

Тут совсем некстати залаял Гафчик.

– Гаф-гаф-гаф!..

– Ага-а! – послышался громкий возглас Молодцова. – Это собака Мухиной. Я ее по лаю узнал!.. Эй, дорогуша, – застучал он кулаком в дверь, – сдавайся! Все равно тебе не уйти от Григория Молодцова! Сдавайся, кому говорю!!

– Нашел дурочку, – пробормотала я под нос.

– Открывай, дед! – продолжал разоряться суперопер. – А то дверь вышибу! И еще срок тебе намотаю за укрывательство опасной преступницы!

Канализацын растерялся:

– Что делать, Эмма?

Не отвечая, я бросилась в комнату и посмотрела в окно. Хоть квартира и находилась на первом этаже, но зато прямо под окнами стоял знакомый «уазик». В кабине сидел шофер. Нет, через окно не уйти.

– Ах, я старый дурак! Совсем забыл!..

Я оглянулась. Игнат Матвеич скатывал ковер, лежащий на полу. Под ковром оказался… канализационный люк.

Старик ловко сдвинул крышку люка в сторону.

– Полезай, деточка. Этот ход ведет прямо в городскую канализацию.

Я без лишних слов полезла в люк. Гафчик сунулся было следом, но я его не пустила.

– Останься, Гафч… Игнат Матвеич, пусть собака у вас побудет. А когда мои заморочки кончатся, я ее заберу.

– Хорошо, хорошо, – ответил добрый старик и протянул мне фонарик: – Держи… Да, и запомни мой телефон. – Он назвал номер.

– Спасибо, Игнат Матвеич, – поцеловала я старика в морщинистую щеку. – За все спасибо.

– Чего уж там, – Канализацын смахнул слезу в уголке глаза. – Дай бог тебе удачи, деточка.