Уроки без правил - Анна Устинова

— Понимаешь, когда ты начал шастать по сцене, я, честно говоря, решила, что все погибло. А ты вдруг собрался и классно сыграл. У тебя даже на репетициях так не получалось.

Естественно, я не стал распространяться, почему у меня получилось. Слишком было бы много чести этому Ваське! Но, естественно, Агатины похвалы были настоящим бальзамом для моего раненого сердца. И смотрела она на меня при этом так… Ну, в общем, хорошо смотрела.

Мне было радостно, но одновременно и грустно. Потому что наши репетиции кончились и отныне у меня нет больше предлога каждый день после уроков приходить к Агате. Да и наша вечерняя прогулка подходила к концу. Мы уже приближались к дому Агаты.

— Слушай, — решился наконец я. — А может, завтра куда-нибудь сходим? Или, например, с Бесиком погуляем вместе.

— Не могу. Извини. Завтра никак не могу, — по-моему, смутилась она.

— Ты куда-нибудь уезжаешь на воскресенье? — поинтересовался я.

Агата молча кивнула.

— Ну ладно. Тогда до понедельника, — вздохнул я.

Она снова кивнула и, бросив: «Пока», — скрылась в подъезде. Я повернул к Рождественскому бульвару. На душе у меня вмиг сделалось очень скверно. Однако, когда я подошел к родному дому, мне несколько полегчало. Я вдруг сообразил: если Агата и впрямь уезжает на воскресенье, значит, и с Васькой по идее раньше понедельника не увидится. А там посмотрим, как все пойдет.

И я уже в хорошем настроении надавил на кнопку звонка. Открыла мне мать.

— Где ты был? Женечка уже давным-давно пришла.

— Провожал Агату, — внес ясность я.

— А-а, — немедленно успокоилась мать.

— Климка! Климка! — наступая друг другу на ноги и пихаясь, вылетели в коридор Мишка с Гришкой. — Иди скорее на кухню! Там Женька рассказывает, как она сегодня в школе понарошке куклу убила твоим ножиком. И ей за это долго-долго хлопали.

— Дай нам ножик. Мы тоже хотим! — потребовал Гришка.

— Дай, дай, дай! — вцепился мне в руку Мишка.

Гришка вцепился в другую. И они хором загалдели:

— Дай, дай. Я тоже хочу! Нет, я! Нет, дай мне! Нет, мне, а не Гришке. Нет, не Мишке, а мне!

— Цыц! — пришлось крикнуть мне.

Братцы мигом заткнулись. Однако в следующий миг, синхронно выпятив нижние губы, завыли трубными голосами:

— Баба-а! Климка плохой! Ножик свой не дает, чтобы куклу убить!

— Идите сюда! — крикнула из своей комнаты бабушка.

Близнецы немедленно скрылись за дверью. Оттуда продолжал раздаваться голос бабушки:

— Куклу не надо убивать. Она хорошая.

— Нет, надо! — хором возразили близнецы. — Женька убила, и ей за это много хлопали. Мы тоже хотим.

— Кошмар! — войдя на кухню, ужаснулся я. — Слушайте, предки, кого вы растите? Почему Мишка и Гришка такие кровожадные?

— Это Женька виновата, — подергал себя за бороду отец. — Она дурной пример подает. А кстати, как твое выступление? — осведомился он у меня. — Ты стихи читал или басню?

— Бери выше, — вместо меня ответила Женька. — Он у нас теперь пылкий Ромео.

— Заткнись! — Я почувствовал, что мои уши начинают гореть.

— Ромэо? — заинтересовался отец. По-моему, он ожидал от меня чего угодно, но не этого.

— Ну, — подтвердила Женька. — Он со своей Агаткой любовную сцену на балконе разыгрывал. Только без балкона.

Отец с матерью переглянулись. Женькино сообщение явно их потрясло.

— Ну, разыгрывали, и что? — решил я отнять инициативу у Женьки. — Между прочим, это тоже Шекспир. Тебе можно, а нам нельзя? Кстати, нам тоже много хлопали.

— А я что, возражаю? — огрызнулась Женька. — Но, по-моему, вам рановато играть Ромео и Джульетту.

— Нам-то как раз в самый раз, — нашелся я. — А вот тебе, Женька, уже поздно. Переросла ты Джульетту. Отелла ты наша!

Женька, взвившись со стула, попыталась врезать мне подзатыльник, но между нами вклинился папа.

— Брек! — сказал он. — И вообще, мне не ясно, чего вы сейчас делите.

— Ничего мы не делим, — обиделся я. — Просто Женька хамит.

— Нет, это ты хамишь! — заверещала сестра. — И вечно все мне портишь.

— Ни фига я не порчу! — с обидой в голосе сказал я. — Между прочим, даже ножик тебе одолжил.

— Климка, дай ножик! Ножик дай! — немедленно появились в кухне Мишка и Гришка.

Вот тут я Женьке и отомстил за Ромео.

— Ножик у нее, — указал я пальцем на сестру. — Так что все вопросы к ней.

Вопросы не замедлили возникнуть. Близнецы бурно атаковали Женьку, и ей тут же стало не до меня. Когда Мишка и Гришка на кого-нибудь насядут, тут только бы выжить.

В результате Женька в сопровождении орущих близнецов направилась к себе в комнату за бутафорским ножиком. Едва эта орава испарилась из кухни, отец, прикрыв дверь, сказал мне:

— Клим, ты уже почти взрослый. Все-таки с сестрой обращайся повежливей.

— А чего она надо мной издевается, — парировал выпад я.

— Ну, она же так, любя, — принялся объяснять предок.

— И я тоже любя, — был вполне искренен мой ответ.

Отец тяжело вздохнул.