Вопрос и ответ - Патрик Несс

Но эти трупы…

И смерть Мэдди…

Юноша, который меня спас…

И избитая Коринн, которой не дали лечить…

(ох, Тодд, где же ты?)

(что мне делать? как поступить правильно?)

— А ну, пошла! — рявкает на меня солдат.

От неожиданности я подскакиваю. Я торопливо шагаю дальше, а потом перехожу на бег.

Тяжело дыша, я влетаю в опустевший лечебный дом и хлопаю дверью. На дороге стало еще больше солдат и патрулей, чем раньше. На крышах стояли мужчины с винтовками, они внимательно за мной наблюдали, а один грубо свистнул, когда я пробегала мимо.

Теперь к радиобашне точно не пробраться.

Пытаясь отдышаться, я постепенно сознаю, что в этом доме я теперь единственная, кто хоть как-то может помочь больным. Многие более-менее здоровые пациентки последовали за госпожой Койл, и как знать… может, именно они подложили те бомбы. Но в доме осталось больше двадцати больных, и каждый день поступают новые.

А целительница из меня… словом, хуже в Нью-Прентисстауне еще не бывало, это точно.

— На помощь! — шепчу я.

— Куда все подевались? — с порога спрашивает меня миссис Фокс. — Никто меня не кормит, лекарств не выдают…

— Простите, — выпаливаю я, хватая ее судно. — Накормлю вас, как только смогу.

— Силы небесные! — восклицает она, таращась на мою спину. Я выкручиваю шею и вижу на спинке халата огромное красное пятно — кровь того солдатика.

— Ты цела? — спрашивает миссис Фокс.

Я снова смотрю на кровь, но отвечаю лишь:

— Сейчас принесу вам поесть.

Остаток дня проходит как в тумане. Санитарки и повара тоже ушли, и я из последних сил пытаюсь приготовить на всех еду, а потом разнести ее по палатам и узнать, какие лекарства кто принимает. Хотя всем очень хочется знать, что происходит, они видят, как я кручусь, и стараются мне помогать.

Наступает ночь. Я выбегаю из-за угла с полным подносом грязной посуды и вдруг вижу Коринн. Она стоит у входа, одной рукой держась за стену.

Я бросаю поднос и кидаюсь к ней, но она предостерегающе поднимает руку. И морщится.

Под глазами у нее синяки.

И держится она так прямо, словно все ее тело болит, очень болит.

— Ах, Коринн!

— Просто… — едва выговаривает она, — просто доведи меня до комнаты.

Я беру ее за руку, и она вжимает что-то в мою ладонь, тотчас поднося к губам палец, чтобы я не вздумала задавать вопросы.

— Там… девочка, — шепчет Коринн, — в кустах спрятали, прямо возле дороги. — Она яростно качает головой. — Совсем маленькая!

Я не смотрю, что она мне дала, пока не довожу ее до комнаты и не убегаю за перевязочными материалами. Только на складе, оставшись одна, я открываю ладонь.

Это записка, сложенная вчетверо и с буквой «О» на обороте. Внутри всего несколько строк:

«Дитя мое, пора сделать выбор».

А следом — вопрос:

«Мы можем на тебя рассчитывать?»

Я поднимаю глаза.

Глотаю ком в горле.

«Мы можем на тебя рассчитывать?»

Я складываю записку, прячу ее в карман, хватаю бинты с компрессами и спешу обратно к Коринн.

Избитой людьми мэра.

Но ее бы не избили, если б ей не пришлось отвечать за поступки госпожи Койл.

С другой стороны, мэр обещал, что ее не тронут, — и не сдержал обещания.

«Мы можем на тебя рассчитывать?»

Внизу стоит подпись, но это не имя.

Это слово: «Ответ».

«Ответ» с ярко-синей «О» в начале.