Огненная печать - Илья Подольский

— Это она, что ли, нагадает? — показав в мою сторону, засмеялся Юрка.

— Да при чем тут она? — продолжал лукавить Антон. — Ну, скажи честно, ты бы хотел знать, что с тобой будет завтра? Я бы, например, при таком раскладе не прочь.

— Слушай, Красик, тебя бы на моем месте не оказалось, это уж точно, — как-то высокомерно ответил Гислер.

Антон мудро промолчал. Он, наверное, считал, что его миссия важнее, чем просто уколотое самолюбие. В конце-то концов, мы ведь собирались спасти друга. Однако я уже чувствовала, что Юрка потихоньку сдается. Он был так уверен в собственной правоте, что искушение увидеть своих врагов поверженными было сильнее всяких там предрассудков.

— Ну признайся, хотел бы или нет? — не отставал Антон.

— А если я буду знать, что тогда? — наш герой уже стал сомневаться. — Разве я смогу что-то изменить?

У меня больше не было сил молчать, и я на свой страх и риск вмешалась в их разговор:

— Опасность можно предотвратить только лишь в самый последний момент, когда ситуация начинает выходить из-под контроля.

— Вот она! — съязвил Юрка в ответ. — Явилась, не запылилась! И где только таких слов набралась?

Пришлось изобразить из себя обиженную овечку. Впрочем, я уже знала, что произойдет завтра с Юркой. Так что спорить с ним — только время терять.

Вскоре мы разошлись по домам. У меня с Антоном была договоренность созвониться сегодня в полночь. Кое-как расправившись с домашним заданием, я немного почитала, немного посидела за компьютером и вскоре легла. Красильников не позвонил… потому, что мне так хотелось.

На следующий день в школе, ради любопытства, я решила удостовериться, дошло ли до него мое мысленное послание. Спросила, почему мы так и не созвонились, и в ответ получила то, что и ожидала.

— Слушай, Ева, — стал оправдываться Антон, — я не знаю… Спать не хотелось — точно. Но, когда я вспомнил, что надо тебе позвонить…

— Ладно, Антон, я не обижаюсь, — не дослушав его, сказала я.

— Нет, нет, со мной так в первый раз! — не мог угомониться он. — Я просто взял и уснул! Представляешь, даже не раздевшись.

— Я верю тебе, Красильников, — смутно улыбнулась я, почувствовав себя премерзко.

Ведь внушив нежеланный сон, я обманула не кого-нибудь, а друга. Антон даже не заподозрил, что это мои проделки. Но ему все-таки не терпелось узнать, что же произойдет сегодня вечером, как разрешится война двух школ.

У меня появилась возможность загладить свою вину перед Антоном.

— Я все расскажу, но обещай, что ты мне кое в чем поможешь.

— Конечно, — польстила ему моя просьба.

— Так вот, — я старалась говорить быстро. — С виду это будет обычное выяснение отношений. На Юрку будут наезжать, он, конечно же, станет сопротивляться… Но они же старше, а значит, тупее, согласись.

— Да, если б мозгов у них хватало, они б вообще не затеяли все это, — заключил Антон.

— И кстати, их будет не двадцать пять, как вчера сказал Юрка, а всего пятеро. Поэтому не такие уж они могущественные. Понимаешь, их количество заменит качество. Эти парни просто-напросто психи.

— Не понимаю, у них что, оружие будет?

— У них будет желание драться до последнего, — серьезно сказала я, но Антон рассмеялся. — Ты чего?

— Ева, ты мыслишь, как девчонка. Конечно же, никто из них не успокоится, пока кого-нибудь не унизит.

Я, в самом деле, почувствовала себя девчонкой и даже немного смутилась.

— Ладно, короче говоря, — протараторила я, чувствуя, что с минуту на минуту нам помешают, — если мы не вмешаемся, то Юрке сломают два ребра… и я не хочу даже думать о том, как может все обернуться.

— Но как этому помешать? Разъединить их, когда они будут драться? — уже шепотом говорил Антон.

Из другого конца школьного коридора к нам шли Макс, Ольга и Лия.

— Нет, а то и тебе достанется… Знаешь, давай я тебе позже скажу. Надо еще раз все хорошенько продумать, — также шепотом ответила я, и приблизившийся Макс все-таки расслышал последние слова и не поленился подкинуть свою очередную шуточку. Впрочем, надо сказать, что Макс и я уже давно спокойно терпим друг друга.

В классе наши отношения считали странными, и каждый понимал их по-своему. Вот, например, Кирсанова видела в этих частых секретных беседах нечто совсем непростительное. Увидев меня и Антона вместе, она тут же бежала в класс Лии, чтобы поведать ей обо всем, что взбредет в голову. Девчонки уже настолько не могли простить такую засекреченность, что стали даже следить за нами. Что ж, тем лучше. Чем больше людей будет участвовать в сегодняшнем вечернем шоу, тем больше у меня шансов изменить, казалось бы, неизбежное…

Гислер в школе вел себя вполне достойно, почти как герой американского супербоевика.

Мне действительно следовало многое продумать. Во-первых, поскольку сама сцена драки вызывала во мне дрожь и отвращение, надо было успокоить себя. Во-вторых, я сомневалась. Можно повлиять на судьбу одного человека, но если в событии участвуют несколько, то здесь легко ошибиться или напутать что-нибудь.

Я знала, чем Антон может помочь мне. Но слишком двусмысленно это. Когда кудесник и чародейка передавали сарматской девушке украшения, то они строго распорядились: браслет — невесте, пластина — ее мужу. Все странно. Ведь я чувствую, что мне нельзя держать у себя обе вещи. У них разная энергия. Я поняла это сегодня ночью…

Энергия браслета и пластины осуществляется по принципу бумеранга. Магическая сила их удаляется и возвращается, совершая при этом круг. А если попытаться избавиться от них? Ну, скажем, выкинуть их в реку, зарыть в землю или, наконец, расплавить в огне… Ясно, что этими примитивными приемами ничего не добиться. Украшения все равно вернутся ко мне, потому что их тайна еще не разгадана.

Видение из прошлого дало мне четкую подсказку, и я ей воспользуюсь, что бы за этим ни стояло. Итак, решено: пластина будет у Антона — так требуют история и магический ум, заложенный в эти древние украшения.

После уроков Красильников по моей мысленной просьбе пожертвовал милым общением с Лией и, проводив ее домой, пришел ко мне.

— Знаешь, я шел домой, но мне показалось, что ты хочешь меня видеть, — смущаясь, сказал Антон, когда я ему открыла дверь.

— Заходи, — пригласила я. — Сейчас ты все поймешь. И не стыдись так, я не собираюсь отбивать тебя у Лии.

Моя прямота и даже грубоватость, как всегда, удивили его, но через секунду он пришел в себя и перестал стесняться.

— Ух ты, здоровская комнатка у тебя! А это что за рисунок? — указал он на геометрическую композицию, висевшую над письменным столом.

— Это лабиринты моих мыслей, — коротко ответила я и стала говорить о главном: — Антон, давай проведем один опыт…