Последняя тайна - Гарри Килворт

Наконец настал день, когда четверо друзей с Калабашем Буряком спустились по длинному покатому склону к реке Пьянцзы. Именно эта могучая, извилистая желтая река должна привести их в столицу Катая, Сиунгсуонг, в Закрытый дворец Великого Панголина. Сиунгсуонг назывался так, потому что, по мнению жителей Катая, именно такие звуки издает стрекочущий сверчок. А Сиунгсуонг действительно казался городом миллиона сверчков, стрекот которых раздавался из тысячи парков. Вечером в каждом общественном или частном саду, в траве или в зарослях бамбука, собирались сверчки. Жители Сиунгсуонга даже выносили маленькие клетки с одним-единственным домашним сверчком и вешали их на деревьях, чтобы домашние сверчки разучивали песни своих диких собратьев.

— Посмотрите, сколько лодок! — возбужденно воскликнул Плакса. — Их сотни и сотни, и все не похожи друг на друга!

Вообще-то, так Плаксе показалось сначала. Не все суда отличались друг от друга. Например, все сампаны были одинаковы, так же как и джонки, но у Плаксы имелись причины быть потрясенным, потому что река буквально кишела лодками. Они сновали взад-вперед, вдоль и поперек, вверх-вниз. Потрясающе, но никто не сталкивался друг с другом! Лодками управляли самые разные звери, от панголинов до выдр, от циветт до мангустов. В самом порту верховодили колючие дикобразы, казавшиеся неприступными. Мимо ласок, искоса взглянув на них, прошел панголин.

Бриония посмотрела вслед диковинному зверю.

— Это первый панголин, которого я вижу, — вдыхая речной воздух, сказала она. — Какие странные, удивительные животные, не так ли? Как нам повезло, что мы можем увидеть все это! Не многим зверям с Поднебесного удавалось побывать здесь. А где же люди? — оглядевшись, спросила она.

— Они живут за южными равнинами этой обширной страны, в дельте Опаловой реки, — ответил Калабаш. — Там у них свои города и порты. Здесь мы людей не встретим, госпожа Живорез.

Теперь он всех, кроме Брионии, называл по именам. Она настаивала на том же, но безуспешно: проводник относился к ней с благоговением из-за ее профессии. Калабаш ничего не знал о дворянах вроде Нюха, но хирурги и целители его восхищали. Для него они были волшебниками Века Пара, и им следовало поклоняться. По отношению к ним он не мог позволить себе никакой фамильярности.

Бриония рассматривала панголина, сидевшего на палубе судна. У него было длинное, конусообразное, покрытое чешуей тело, достигающее вместе с хвостом примерно семидесяти сантиметров. На каждой из лап — по пять больших когтей. С хвостом и острой мордой, он казался ящерицей, но кожа у него не блестела так, как у обычной рептилии. Панголин с удовольствием уплетал блин с какой-то бело-желтой начинкой.

— Что это он ест? — незаметно указав на панголина, тихо спросила Бриония. — Вы знаете?

— Это она, — поправил Калабаш. — Что она кушает? Похоже, блины с осой или шершнем, госпожа Живорез. Здесь, в Катае, это обычная еда. Панголины очень любят ос, муравьев и термитов. Разумеется, у цивилизованных панголинов рацион другой, но по традиции они не прочь поужинать этими насекомыми.

Практичный Нюх начал искать лодку, на которой можно добраться до столицы.

— Что это за посудина? — спросил он Калабаша. — Там, у третьего причала?

— Это, Нюх, мачтовая джонка «Фучау». Я вижу, она тебе понравилась, но нам придется выбрать лодку, которой управляет опытный моряк. Я думаю, следует поискать капитана, говорящего на поднебесном, чтобы вам было легче общаться во время путешествия по реке. Ведь я должен оставить вас здесь и вернуться к себе. Мне так не хватает моих пустынь с их песками и широким горизонтом! Здесь все не так!..

Вскоре Калабаш Буряк подыскал ласкам подходящую джонку с названием «Ма-янг-цзу». Нюх щедро, не скупясь, расплатился с проводником. Затем тот попрощался.

— Прощайте, мои друзья! — сказал Буряк, помахав широкополой шляпой. — Всякий раз, когда окажетесь в Бегипте, милости прошу на чашку чаю!

— До свидания, — хором ответили ласки. — Счастливого пути!

— Хороший у нас был проводник, — вздохнул Грязнуля.

— Я бы сказал — превосходный! — поправил Плакса. — Никогда не встречал такого тушканчика.

— Неудивительно, ведь только одного ты и видел! — усмехнулась Бриония.

Четырех ласок проводили на борт джонки, стоящей на якоре возле одного из речных полицейских судов. Джонка была достаточно прочной, чтобы выдержать сильное течение и опасные быстрины верхней Пьянцзы. У лодки был единственный парус, похожий на стеганое лоскутное одеяло, плоская крытая палуба и мелкая осадка. В кормовой части по обоим бортам располагались каюты, а нос украшала пушка, из которой, похоже, никогда не стреляли.

Капитан «Ма-янг-цзу», панголин, приветливо встретил гостей.

— Пожалуйста, располагайтесь, — щелкнув зубами и поклонившись, радушно сказал он на неплохом поднебесном. — Вымыться можно теплой водой с запахом лимона вот из этих фарфоровых чаш. Через мгновение мои подчиненные поесть принесут вам. Как вы относитесь к тушеным термитам?

— Прекрасно, — ответил Нюх, прежде чем Плакса успел запротестовать. — Мы давно мечтали попробовать блюда вашей знаменитой кухни!

— Хорошо. Хорошо. А я пока позабочусь о парусе, если мы собираемся скорее тронуться в путь. Кстати, я учил язык Поднебесного у моих моряков, скунсов и куниц, которые прибыли к этим берегам, чтобы торговать. Надеюсь, не слишком я делаю много ошибок?

— Простите нас, что мы не знаем вашего языка! — ответила Бриония. — Хотелось бы мне так же хорошо освоить его, как вы наш!