Тайна со дна реки - Энид Блайтон

К большой радости Фэтти, на следующее утро отец решил вообще не беспокоить мистера Гуна сообщением о неудавшемся ограблении. Мистер Троттвиль был весьма невысокого мнения о местном полицейском и вовсе не имел желания терять полдня на бесплодные разговоры с ним.

— Он будет задавать глупые вопросы и понапрасну отнимать у всех время, — заявил мистер Троттвиль. — Надо просто поставить на окна новые шпингалеты, дорогая. И еще по одной задвижке на переднюю и заднюю двери. А Бастеру, пожалуй, следует спать внизу.

У Бастера на этот счет было, конечно, другое мнение. Ему и раньше приходилось слышать подобные высказывания, но как бы настойчиво ему ни внушали ночевать в специальной корзинке в коридоре, охраняя дом, утром его неизменно находили спящим в кровати Фэтти. Как отметил мистер Троттвиль, Бастер обладал какими-то совершенно сверхъестественными способностями проникать сквозь закрытую дверь спальни хозяина!

Было еще довольно рано, когда Фэтти позвонил остальным юным сыщикам.

— Приходите ко мне как можно скорее, — сказал он. — У меня важная новость! К нам в дом ночью залезли грабители. Нет, ничего не унесли, насколько я могу судить. Старина Бастер спугнул их. В общем, продирайте скорее глаза и бегом ко мне!

Они встретились в сарае в глубине сада Фэтти. Прежде чем перетащить сюда из дома кукольные вещи, Фэтти внимательно огляделся — нет ли поблизости собирателя водорослей — так он назвал вчерашнего человека со шрамом. Фэтти не удивился бы, если бы этот подозрительный незнакомец внезапно набросился на него, выскочив из-за дерева. Однако довольный собой Бастер весело семенил впереди, и ничего плохого не случилось. Фэтти благополучно добрался до сарая и заперся в нем. А вскоре, когда подошли остальные и постучали, Фэтти впустил друзей внутрь, после чего опять захлопнул и запер на ключ дверь. Потом опустил шторы на окнах и зажег маленькую керосиновую лампу, чтобы не оказаться в полной темноте.

— К чему такая таинственность? — удивилась Дейзи. — Собираешься показывать фокусы с заклинаниями или еще что-нибудь?

— Нет. Но этот собиратель водорослей где-то поблизости, могу поспорить, — сказал Фэтти. — Ты что, хочешь, чтобы он заглядывал в окна, когда мы осматриваем одежду? Он готов на все, лишь бы ее заполучить. И уже дважды залезал ради этого в чужие дома. Я не хочу, чтобы нам пришлось отдать ее ему под дулом пистолета.

— О, Боже, Фэтти! — всполошилась Бетс.

— Все в порядке, Бетс, не волнуйся, пока нам это не грозит, — успокоил ее Фэтти. — А теперь, прежде чем мы приступим к делу, кто хочет посмотреть на мои синяки? Ну, Гун и разукрасил меня!

Посмотреть на синяки хотелось всем. Зрелище было и впрямь достойно внимания. У Фэтти по какой-то причине синяки не переводились, и он всегда был готов продемонстрировать их друзьям.

— А теперь — к делу, — скомандовал глава детективного клуба, доставая из старого сундука кукольную одежду. — Глядите в оба, мы не должны ничего пропустить! Начнем с этого!

Он встряхнул в руке синие штанишки. Это были длинные брючки с помочами на синих пуговках у пояса.

— Без карманов, — отметил Фэтти. — Бетс, на кукольной одежде разве не бывает карманов?

— Иногда бывают, — потянулась к брючкам Бетс. — Какие симпатичные штанишки! Кукла-мальчик в них смотрелась бы очень мило. Дай-ка их мне, Фэтти.

Бетс взяла их, вывернула наизнанку, осмотрела. Нет, абсолютно ничего примечательного. Брючки как брючки — с синими пуговками. Девочка передала их по кругу, чтобы и остальные юные сыщики могли убедиться в том же, после чего Фэтти отложил их в сторону.

— Красный ремешок для брюк, — объявил он и тоже передал по кругу. — Ничего особенного. С маленькой латунной пряжкой, слегка потемневшей, — должно быть, от воды.

Его также подвергли тщательному осмотру. Затем дошла очередь до носков. Их тоже вывернули наизнанку. Бетс надеялась обнаружить на них метку, но напрасно — никаких меток не было.

— Какой дурак станет пришивать метки на кукольную одежду? — хмыкнул Пип, когда Бетс объяснила, что она так тщательно ищет.

— Я своим пришиваю, — не сдавалась Бетс. — Я взяла у мамы ленту для меток и специальные чернила и пометила всю одежду моей самой большой куклы ее именем. Ее зовут Памела-Мери. И нечего надо мной смеяться! А сам-то! Кто написал краской спереди на всех своих машинках «Летучий голландец», «Ночной скиталец», «Стремительный»…

— Хватит, сестричка, можешь не продолжать, — прервал ее Пип. — Передай-ка туфли, Фэтти. Ой, какие маленькие!

— Да, для ребенка они малы, а для куклы — велики, — задумчиво произнес Фэтти. — Но очень даже неплохие туфельки — прочные и аккуратно сделанные, не похожие на обычную кукольную обувь. И даже шнурки настоящие.

— Полагаю, эта одежда не могла принадлежать ребенку. Разве что ребенку каких-нибудь гномов, — важно заявил Ларри.

— Да? А я полагаю, могла, — возразил ему Фэтти. — Но, убейте меня, не могу понять, что в ней такого важного, будь она детской или кукольной! В любом случае ради этого не стоило бы лезть в чужие дома!

Бетс развязала шнурки на туфлях, потом завязала их снова. Да, это действительно были очень красивые маленькие башмачки. Она показала один Бастеру. Пес обнюхал его.

— Бастер, чей это башмачок? — спросила Бетс. — Ну-ка скажи нам! Ты ведь можешь определить по запаху, правда? Ну, чей запах?

— Гав! — отреагировал Бастер и потянулся лапой к туфельке. Бетс отдернула руку, убрав добычу у него из-под носа. Бастер подскочил, чтобы дотянуться до нее. Изловчившись, он схватил зубами туфельку и победоносно отбежал с ней в конец сарая. Там он запихнул ее в самый угол и уселся на нее, как бы давая понять: «Теперь это мое».