Пожиратель душ - Мишель Пейвер

Торак посмотрел на него внимательней. Его лицо казалось твердым, как иссушенная солнцем, потрескавшаяся земля. Борода напоминала густые заросли колючего кустарника. Рыжая спутанная грива лежала на плечах, точно плющ осенью. А глаза великана, которыми он, не мигая, смотрел на Торака, были ярко-зелеными.

— Так кому же он хотел своим ножом пригрозить, а? — снова с какой-то подозрительной вкрадчивостью спросил Повелитель Дубов.

И Торак почувствовал себя таким же беспомощным, как лемминг в лапах у рыси.

— Оставь его в покое, Тиацци, — рявкнула Повелительница Летучих Мышей. — Он нам нужен живым! А после твоих вопросов он вот-вот со страху окочурится!

Повелительница Змей выгнула свою белую шею и захохотала:

— Бедняга Неф! Вечно ей надо кого-нибудь нянчить!

— Да ты-то что в этом понимаешь? — окрысилась Неф.

Прекрасные губы Сешру вытянулись в тонкую злую полоску, но тут вмешался Тиацци.

— Давайте лучше посмотрим, что он нам принес, — предложил он, выхватывая у Торака из рук мешок с птицей. Он извлек оттуда маленькую белую сову-подростка и так сильно встряхнул ее, что у птицы от ужаса потемнели глаза. Ему явно доставляло наслаждение мучить тех, кто слабее его, и с этой минуты Торак его окончательно возненавидел.

Похоже, Неф это тоже не слишком нравилось. Шаркая ногами и переваливаясь, она решительно подошла к Тиацци, ловко выхватила сову у него из рук и сунула ее обратно в мешок.

— Она нам тоже нужна живой, — пробурчала Неф. Затем повернулась к Тораку и ткнула пальцем в плошку из бересты: — Ешь!

К своему удивлению, он увидел, что в плошке лежит полоска вяленого конского мяса и несколько лесных орехов.

— Давай, давай, — сказала и Сешру, глядя на него с какой-то странной, совершенно змеиной усмешкой. — Ешь. Силы тебе еще понадобятся. — И она весело подмигнула Тиацци.

«Эти двое уж точно заодно», — подумал Торак.

Он сделал вид, что ест, хотя ему совсем этого не хотелось. Казалось, всего лишь несколько мгновений назад он стоял на снегу, у входа в пещеру, рядом с Ренн… А теперь вокруг него стояли Пожиратели Душ, и явственно ощущался жар Иного Мира.

Пожиратели Душ. Они постоянно преследовали его — и во сне, и наяву. Они убили его отца. И вот, наконец, они перед ним — загадочные и совершенно реальные. Он даже представить себе раньше не мог, насколько они окажутся похожими на обычных людей.

Тиацци, Повелитель Дубов, растянулся на камнях, поедая еловую смолу; в бороде его так и поблескивали золотистые капли. Его, например, легко можно было бы принять за одного из лесных охотников — если бы он не испытывал такого наслаждения, мучая кого-то другого.

Сешру, Повелительница Змей, с первого взгляда казалась просто очень красивой женщиной. Гибкая, изящная, она подошла к Тиацци и устроилась рядом с ним, удобно привалившись к нему спиной. Ее туника из мягкой, хорошо выделанной тюленьей кожи переливалась, точно лунная дорожка на озере. Но улыбка ее казалась такой пустой и злой, что Торак невольно вздрогнул. А когда она облизнула губы, он заметил, как между ними мелькнул ее тонкий и острый черный язычок.

Но более всего удивила его Неф — Повелительница Летучих Мышей. Ее маленькие глазки с явным подозрением смотрели на Тиацци и Сешру; казалось, она не слишком-то ладила с ними. И что гораздо важнее — была не в ладах с самой собой!

Где-то вдалеке заухал филин.

Улыбка Сешру исчезла.

Тиацци замер.

Неф что-то неслышно прошептала и коснулась темного клочка шерсти своего тотема — летучей мыши.

Факел мигнул.

Чувствуя, как его с ног до головы охватывает ужас, Торак увидел четвертого Пожирателя Душ. Оказывается, он сидел в глубине пещеры, там, где прежде таилась густая тень.

— Берегись, — прошептала Сешру, — берегись Той-Что-В-Маске.

— Эостра, — хрипло пробормотал Тиацци, — Повелительница Филинов…

Неф, опершись на молодое каменное деревце, встала, заставив подняться и Торака.

Та-Что-В-Маске… Торак помнил, какая боль отразилась в лице Ходеца, когда он сказал: «Самая жестокая из жестоких».

В полумраке он различил высокую серую маску филина. Прямо на него яростно смотрели немигающие глаза самой крупной из сов. Перья покрывали всю голову Той-Что-В-Маске, а над головой торчали два остроконечных, как у всех филинов, «уха». Одежда Повелительницы Филинов тоже была сделана из перьев; на спину и плечи падали длинные кольца пепельных волос. Из-под одежды виднелись только руки с крючковатыми ногтями. Руки ее показались Тораку какими-то синеватыми, точно у трупа. А плоть Повелительницы Филинов — в тех местах, где она проглядывала между перьями, — имела неприятный бледно-зеленый оттенок сгнившего мяса.

— Подведите его ближе ко мне, — послышался ее голос, резкий и холодный, точно глас смерти.

Торака подтолкнули в спину и заставили упасть на колени. До него донесся сильный запах разложения, такой же, как на кладбище племени Ворона. Ужас сковал его сердце.

С пугающей медлительностью маска филина склонилась над ним, и тут же он ощутил, как чья-то свирепая и злобная душа пытается пробиться в его душу, пытается прочесть его мысли…

Он чувствовал, что долго не выдержит, и вдруг маска отодвинулась от него, и ее хозяйка промолвила:

— Хорошо. Уберите его.

Торак судорожно выдохнул и на четвереньках отполз поближе к свету. Ослепительно вспыхнули факелы, Торак заставил себя поднять глаза и увидел, что Эостра, Повелительница Филинов, исчезла.

Однако в пещере что-то неуловимо изменилось. Причем эти перемены были физически ощутимы. Тиацци и Сешру с преувеличенной озабоченностью сновали между каменных деревьев, снося в одно место какие-то корзины и мешки, но Тораку не было видно, что в этих мешках и корзинах.

— Идем, мальчик, — сказала ему Неф. — Ты поможешь мне накормить и напоить жертвенных животных. А затем мы с тобой совершим первое жертвоприношение.