Расмус-бродяга - Астрид Линдгрен

Ленсман поблагодарил Оскара за то, что тот предупредил его, рассказал ему всё про Анну-Стину.

– Прочитав письмо, я помчался к фру Хедберг, и оказалось, что вовремя. Ведь как раз вечером накануне она пришла в себя. И хотя я не думал, что Анна-Стина способна на самое худое, но всё же надёжнее было арестовать её.

– Как вы считаете, господин ленсман, поправится фру Хедберг? – с беспокойством спросил Оскар.

– Надеюсь, что поправится. Я только что был у неё и отдал ожерелье. Могу сказать, что она обрадовалась.

– Значит, в следующий раз она опять даст мне пятьдесят эре, – сказал Оскар. – А что, Анну-Стину арестовали?

– Конечно. Как раз, когда мы привели её в тюрьму, Оскар убегал оттуда. Мы втроём пошли за ним следом, Бергквист, Андерссон и я.

– Этот Бергквист – баранья башка, – сказал Оскар.

– Может, ты и прав, но он лучше всех в полиции стреляет из револьвера. Может, ты, Оскар, заметил это прошлой ночью?

– Да, ни одна баранья башка не являлась на подмогу как раз вовремя. – Он поднялся со стула: – Стало быть, я теперь свободный и могу уйти, когда захочу?

– Ясное дело. И вместе с этим толковым парнишкой из Вестерхаги…

Ленсман посмотрел на Расмуса.

Расмус не стал ждать, что ленсман скажет дальше. Несколько секунд – и он оказался у двери, выскочил из дома и помчался во всю прыть. Но, услышав позади крик: «Подожди меня, Расмус!» – он оглянулся и увидел бегущего к нему Оскара с подпрыгивающим рюкзаком на спине.

– Не позволяй ему забрать меня! – крикнул, задыхаясь, Расмус, когда Оскар догнал его. – Я хочу остаться с тобой!

– Ой-ой-ой! – озабоченно воскликнул Оскар. – Тогда скоро меня арестуют за похищение ребёнка. Дети не должны бродяжничать.

– Ну, хотя бы до тех пор, пока кто-нибудь не захочет взять меня. Я скоро найду кого-нибудь.

В глубине души он сам в это не верил. Говоря эти слова, он чувствовал, что обманывает Оскара. Нет, он не верил, что найдётся человек, который возьмёт его к себе.

Но на этот раз он ошибся.

Они шли весь долгий день, и Расмус начал уставать.

– А где мы будем ночевать, как ты думаешь?

Оскар бодро топал по пыльной дороге. Он мог сколько угодно идти без устали.

– Да уж закуток, где можно поспать, всегда найдём, – успокоил он Расмуса.

– Где я только не спал с тех пор, как сбежал из приюта. Две ночи я спал на сеновалах, одну ночь в пустом доме на полу, одну у Крошки Сары и одну у ленсмана. Интересно, где сегодня придётся ночевать, любопытно, если не знаешь заранее.

– Ой-ой-ой, до чего же любопытно! – засмеялся Оскар.

Расмус мечтательно поглядел на алое вечернее небо:

– Интересно, где мне придётся спать все остальные ночи в жизни?

– Ой-ой-ой, как интересно!

Некоторое время они шли молча. Дорога была узкая и ухабистая, там и сям её преграждала изгородь с воротами.

– Я сегодня открыл шестнадцать ворот, – заявил Расмус. – Нарочно посчитал их. А вон впереди ещё одни ворота, правда, они открыты.

– Да, на этой дороге всегда было много ворот, – сказал Оскар.

– Откуда ты знаешь? Ты что, ходил по ней раньше?

– Ходил, много раз.

Они прошли в ворота. На столбе была прибита дощечка с надписью:

Тот, кто закрыл ворота, молодчина,

А ты опять не запер их, скотина!

– Видно, последним здесь шёл скотина, – заметил Оскар. – Давай посидим, полюбуемся природой.

И в самом деле, по другую сторону изгороди раскинулся красивый луг с мягкой зелёной травой и пёстрыми цветами.

Расмус притворил ворота, по крайней мере он-то уж не хотел быть скотиной. Оскар сидел на траве среди колокольчиков и ромашек, и Расмус улёгся рядом с ним. До чего же приятно было дать отдых усталым ногам!

– Был бы я коровой, я бы стал пастись на этом лугу и ни за что не ушёл бы отсюда, – сказал Оскар. – Он задумчиво почесал голову. – Собственно говоря, странно, что мне не сидится на одном месте, а всё тянет бродяжничать. Ведь куда ни придёшь, везде одно и то же. Трава, цветы, лес, солнце и луна, дома, которые построили для себя люди. Сам не пойму, почему мне не сидится на одном месте.

– Да, хотя всё время идти и идти тоже интересно.

– Но ведь зимой на ногах ногти трескаются, – продолжал Оскар. – Уж лучше жить в доме.

Вот послышался топот копыт и стук колёс. Расмус побежал во всю прыть к воротам. Кто знает, может, удастся заработать монетку?

Вот показалась повозка, маленький возок с передним и задним сиденьями. На переднем сиденье сидел один человек.

– Это Нильссон из Стенсэтры, – сказал Оскар. – Хороший крестьянин.

Расмус широко распахнул ворота и низко поклонился проезжавшему крестьянину из Стенсэтры.

– А ты вежливый паренёк, – сказал крестьянин и придержал лошадь.

Тут он заметил Оскара, сидевшего на траве у дороги.

– Никак это ты, Оскар? Так ты снова в наших краях? Пора, пора!

Оскар кивнул:

– Да, да, вот я и снова здесь. Может, подвезёшь нас?

– Садитесь, подвезу!

Оскар и Расмус быстро уселись на заднее сиденье, и повозка покатила.

– Ты заслужил монетку за то, что открыл мне ворота, – сказал крестьянин и протянул Расмусу пятиэровик.

Расмус покраснел от восторга. В последнюю неделю пятиэровые монетки просто градом сыпались на него, чудеса, да и только!

Он украдкой посмотрел на крестьянина. Он показался ему добрым. Вовсе не старый, загорелый, а глаза синие-синие.

– А где ты, Оскар, нашёл этого паренька? – спросил крестьянин и показал через плечо большим пальцем на Расмуса.

– Подобрал на дороге, – ответил Оскар. – Он хочет побродить со мной малость.

– А отца с матерью у него нет, которые о нём бы позаботились?

– Нет у него, у бедолаги, никого!

Расмус сидел молча и нарочито пристально смотрел на заходящее солнце. Он чувствовал себя неловко, оттого что они вслух говорили о нём.

– Если хочешь знать, могу сказать, что он сбежал из приюта. А теперь ищет людей, которые захотели бы взять его к себе.

Хозяин Стенсэтры кивнул:

– Вот оно что. Я так было и подумал, не тот ли это мальчишка из Вестерхаги, про которого было написано во вчерашней газете?

Он повернулся и посмотрел Расмусу в лицо, но взгляд этот был добрый.

– А почему ты сбежал из приюта? – спросил он.

Расмус продолжал смотреть на закат и не ответил. Но, когда крестьянин повторил вопрос, он тихо сказал: