Клятва московской принцессы - Анна Устинова

– Нам? – переспросил Егор. – А вы разве не идете?

– Своих дел полно, – провел рукой по окладистой бороде дядя Федя. – Сейчас доведу вас до лодки, стащим ее в озеро, и рыбачьте себе на здоровье. А я часика через два за вами вернусь.

– То есть мы не с берега будем ловить? – задал новый вопрос Егор.

– Берег сейчас что болото. В лодке сподручнее. Там хоть сядете на сухое, – растолковывал ему Федор Николаевич.

Двадцать минут спустя ребята уже куковали под моросящим дождем в лодке, отплывшей на десяток метров от берега. Кривя пухлые губы, Никифор с безнадежностью созерцал неподвижный поплавок.

– Развел нас с тобой дядя, Граф, как лохов. Какая же уважающая себя рыба в такую погоду будет клевать! Выперли нас из дома, чтобы мы маме болеть не мешали. В общем-то, если честно, мне самому там уже было тошно сидеть, но здесь, по-моему, еще хуже. У меня от этой лодки клаустрофобия начинается. И ноги мерзнут.

– А я тебе говорил: надень шерстяные носки, – напомнил Егор.

– Ну их. Они так колются. Лучше чайку для согрева попить. Где там у нас термос?

Встав на ноги, он потянулся к рюкзаку. Лодка опасно накренилась.

– Осторожнее! – взвыл Егор.

Коржик поторопился плюхнуться на скамью.

– Лучше б дома остались. Там хоть по лестнице взад-вперед ходить можно.

– Вот оттого, что ты по ней слишком много ходил, нас с тобой сюда и сослали, – невесело усмехнулся Егор, которому дождевая рыбалка тоже не слишком пришлась по душе.

– Слушай, а может, смотаем удочки? Ежу ведь понятно: улов нам сейчас не светит. Сядем на весла…

– И что дальше? – без малейшего воодушевления воспринял его задумку Егор.

– На том берегу есть хутор, – продолжил Никифор. – Доплывем, зайдем в гости. Узнаем, как у них дела. Погреемся. Может, нас даже там чем-нибудь угостят. А к приходу дяди Феди пригребем на исходную точку. Докладывать ему, конечно, об этом совершенно необязательно. Ну, поплыли?

– Да уж лучше, чем здесь прозябать, – вздохнул Егор. Он действительно начал мерзнуть.

Они синхронно заработали веслами. Лодка плавно развернулась и взяла курс на противоположный берег. Движение их согрело и несколько приободрило. Радость, однако, была краткосрочной. На середине озера они попали в полосу густого непроглядного тумана. А так как гребли мальчики, не оглядываясь на то, что творится у них за спинами, молочное облако явилось для них совершеннейшей неожиданностью. Где один берег и где другой – не понятно. Хоть ножом режь этот туман!

– Я чувствую себя лягушкой в крынке с молоком, – бросив весло, объявил Никифор.

– Какой еще лягушкой? – не уловил смысла Егор.

– Ну, той самой, которая, попав в молоко, не утонула, а работала лапами и взбила масло.

– А-а, – протянул Егор. – Тогда погребли дальше.

– Вопрос, куда, – озадаченно поскреб затылок Коржиков. – Эх, Граф, зря поплыли. Лучше б остались на месте и подождали дядю.

– Так идея твоя была, – справедливости ради заметил Егор. И, чуть помолчав, добавил: – Я себя, например, здесь чувствую, как ежик в тумане. Вот сейчас какая-нибудь голова высунется и скажет: «Ку-ку!»

– Ну, мы же не на Лохнессе, – сказал Никифор.

– Не понял, – уставился на него Егор.

– Ну, чья еще морда, кроме чудовища, может высунуться из тумана посреди озера. Чудовищ здесь точно нет. Только рыба, и в основном мелкая. Слушай, по-моему, там просвет намечается. Курс на него.

Туман и впрямь понемногу рассеивался. Ребята вроде бы даже смогли разглядеть смутные очертания деревьев.

– Видно, мы все же подходим к противоположному берегу, – обрадовался Никифор. – Налегай на весла.

Однако он почти тут же остановил Егора:

– Погоди! Смотри!

Тот оглянулся и изумленно замер. В нескольких метрах от них плыла… девушка с длинными белыми волосами. Нет, она не плыла, потому что в воду была погружена лишь по пояс.

– Но там же глубоко, – ошарашенно прошептал Никифор.

Белые длинные волосы девушки струились по ее спине и скрывались под водой. Она беззвучно и плавно двигалась вперед, опустив руки в воду. В воде за ней что-то мелькнуло.

– Эт-то р-русалка, – заикаясь, выдохнул Никифор. – М-мы п-погибли.