Где ночуют зебры? - Анна Данилова

Подскочив в мужчине, Сергей выстрелил ему струей «Антидога» прямо в лицо и, когда тот, захлебнувшись собственным криком, рухнул на землю, быстро схватил его за ноги и потащил в кусты.

Он оглянулся. Малыши все так же безмятежно играли в песочнице. Мальчишки неподалеку, за живой изгородью дикой смородины, гоняли в футбол. Все было спокойно. Как всегда. Да вот только в траве, закрыв глаза, лежал человек. Кто он? И какую роль играет во всей этой истории? Ведь если они ошиблись, их ждет наказание…

И все же Сергей связал поверженному ноги и руки прихваченной из дома веревкой. После чего заклеил рот незнакомцу скотчем. Все, дело сделано. Отступать поздно.

Никитка, видевший всю сцену нападения из кустов, подбежал к нему.

– Давай, не медли… Сейчас надо усыпить собаку, думаю, что у нее есть лаз в гараж.

Они кинулись к бетонным балкам, Никита, выхватив баллончик из рук Сергея, спрыгнул прямо на вскочившую и зарычавшую на него овчарку и брызнул ей в оскаленную морду струей. Минута – и страшный зверь уже лежал возле темной норы, ведущей, как Никита и предполагал, внутрь гаража.

Сергей тем временем открыл все три замка на гараже теми ключами, которые оставил мужчина в комбинезоне, распахнул дверь и вошел внутрь. Следом заскочил Никитка.

– Фу-ты, напугал… – отпрянул от него Сергей. – Все в порядке?

– Да, собака уснула… Я подтянул ее цепь прямо к будке, чтобы она, если вдруг проснется, не смогла добраться до норы…

– Темнотища… – Сергей достал спички и зажег фонарь.

В гараже, как ни странно, стояла машина. Старенькие «Жигули». А вот за ними как раз и находился люк, похожий на вход в погреб.

– Представь, Пузырек, мы спускаемся сейчас с тобой вниз, а там – картошка-моркошка, банки с маринованными огурцами. Ну, как тебе такая картина?

– Горностаев, открывай крышку. Я и так весь дрожу… – признался Никита.

Сергей поднял крышку, но под ней увидел не картошку, а железную решетку. Вместо замка она запиралась на рычаг, который не поддавался никакому физическому воздействию.

– Попробуй вот этой бляшкой… – протянул ему Никита связку ключей, которые Маша вынесла из атаевского дома.

– Смотри-ка, получилось… – Сергей, прижав бляшку к круглому предмету, увидел, как рычаг, щелкнув, автоматически поднялся, и решетка провалилась на несколько сантиметров вниз. И остановилась. – Все, теперь я рукой…

Он открыл решетку и, посветив фонарем, увидел круто уходящие вниз ступени.

– Пошли… Только осторожно…

Они начали спускаться. Впереди их ждал небольшой тоннель. Запахло землей и грибами.

– Смотри, еще одна дверь.

– Как хитро у них здесь все продумано. А ты чуешь запах?

Они открыли дверь с помощью бляшки и увидели пробивающийся впереди желтый свет. Когда глаза привыкли к такому странному освещению, Никитку затошнило от вони. Да и вообще, в подземелье было сыро, влажно и душно. Где-то в глубине виднелся еще один дверной проем, который плохо просматривался из-за густого пара.

– Эй, есть кто-нибудь?

В проеме, к которому они медленно шли, наступая на куски засохшей глины, обломки кирпичей и пожелтевшие кости, возникла тоненькая фигурка.

– Юрий Иванович, это вы? – услышали они женский голос.

Сергей с Никиткой прибавили шагу и, остановившись почти рядом с женщиной в синем халате, ужаснулись при виде открывшейся перед ними картины.

За дверным проемом была длинная комната, в центре которой стоял стол, заваленный шкурами животных, кусками проволоки и мисками с опилками. Зловонный пар, поднимавшийся от кипящего на плитке в углу котла, выходил через отдушину куда-то наверх. Рядом, на лавке, сушился череп, судя по всему, лошади. А под ногами кружились розовые и оранжевые пух и перья фламинго…

За столом сидели пять женщин. Волосы их были скрыты черными косынками. Лица – бледные. «От недостатка воздуха и от плохой пищи», – подумал Сергей.

– Здравствуйте. Мы получили вашу записку… Кто из вас Монастырская?

– Это я, – взволнованно ответила женщина, та самая, что встретила их в дверях. – Но вы-то кто, мальчики?

– Мы нашли вашу записку в чучеле кошки. Сейчас вы должны быстро выйти отсюда, пока нас не… накрыли… – Он не нашел более подходящего слова. – Вы вообще-то знаете, где находитесь?

– Где-то за городом… – сказала одна из женщин.

– А в самом центре города – не хотите?! Вы живете под нашим футбольным полем, и мы дышим запахами ваших супов… Мы потом поговорим, а сейчас нужно срочно убираться отсюда…

Но женщин не надо было уговаривать. Они и сами уже все поняли и насколько могли быстро вышли из комнаты. Одна из них даже выдернула шнур из розетки – выключила плитку с котлом. По ступеням шли тяжело, постоянно останавливаясь и с трудом дыша. У них кружилась голова.

А наверху их встретил мужчина. За ним вдруг появился еще один, поменьше ростом. В темном гараже невозможно было различить их лица.

Когда Сергей Горностаев увидел их, то понял, что это конец. Надышавшись ядовитыми парами и перенервничав, он с ужасом подумал, что вывел женщин прямо в лапы к Атаеву. И был удивлен, когда одна из пленниц, увидев мужчину, с возгласом «Лешенька!» кинулась к нему.

– Серый, не дрейфь, это Монастырский… – тут же услышал он голос Дронова и почувствовал, как в горле его образовался комок. Но Сергей довольно быстро пришел в себя.

– Сонечка… Ты не представляешь, это ребята нашли вас… Они вычислили вас по запаху и зебре… Пойдем быстрее отсюда. Сейчас возьмем такси и… домой… Мальчики, – он смотрел в темноту, в которой появлялись новые тени пленниц. – Вы где?

Сергей поднял фонарь, и Монастырский увидел жуткую картину: пять изможденных женщин, жавшихся друг к другу, и двух мальчишек с испуганными лицами.

– Это ты Горностаев? – спросил Алексей Константинович.

– Я. А что?

– Спасибо тебе. И тебе… Ты, наверно, Никита? Машин брат?

– Да. Машу похитили, слышали?

– Да, мне Саша рассказал…

Все по очереди вышли из гаража. Одной женщине стало плохо. Сергей подхватил ее и, когда она смогла идти сама, подставил ей руку.

– Вы сейчас побудете немного у нас, а потом мы решим, кого вызывать в первую очередь, «Скорую» или милицию.

Сергей понимал, что все пять женщин (Монастырские сразу же уехали домой) мечтают как можно скорее оказаться дома. Но тогда придется нанимать много машин и развозить их по домам. Он счел, что будет лучше, если за ними приедут.

По одной, чтобы не привлекать к себе внимания окружающих (а двор к тому времени уже почти опустел, да и вообще стало темно), женщины входили в подъезд дома, где находился штаб.