Битва чудовищ - Нед Виззини

До того, как Элеонора смогла ответить, Брендан что-то почувствовал в своем плече. Воздушный вихрь словно ввинчивался в его рану, смягчая боль своей прохладой. Ведьма Ветра была здесь ни при чем. Она, как и все, удивленно смотрела на происходящее. За доли секунды рука Брендана излечилась. Следы от когтей затянулись, кровь исчезла, а кожа Брендана вновь стала целой и невредимой. На его плече не осталось ни одной царапинки, напоминающей об ужасной ране.

— Вау, спасибо! — воскликнул Брендан. — Нелл, это ты сделала?

Элеонора кивнула.

— Куда ты отправила книгу? — визжала Ведьма Ветра.

— Ее больше нет, — ответила Элеонора. Далия Кристофф ее больше не пугала. Особенно после того, что она сделала. После такого умного и храброго поступка.

— Что ты имеешь в виду, «больше нет»? Почему она исчезла?!

— Я попросила ее об этом, — с невозмутимым видом ответила Элеонора.

— Что ты сделала?

— Я написала на бумажке «Плечо Брендана залечится… книга исчезнет и никогда не вернется».

Лицо Ведьмы Ветра стало багровым. На висках вспучились вены.

— Итак, — Элеонора смерила ее прищуренным взглядом с видом, полным решимости, — что ты теперь будешь делать?

— Ты… — Далия впервые в жизни не могла подобрать слов. Тогда она протянула свои протезы и послала в сторону кровати Брендана порыв ветра, который тут же сдул постельное белье с матраса. Опустившись на колени, Ведьма стала шарить под кроватью в поисках книги, будто бы она вовсе не исчезла, а лишь свалилась на пол.

— Ты не могла так просто избавиться от книги! Просто не могла! А главное, зачем? Книга хранит в себе все силы и возможности…

— И ее больше нет, — спокойно повторила Элеонора.

Корделия обнимала сестру, пока Ведьма Ветра словно умалишенная срывала с кровати белье и подушки.

— Давай-ка проясним кое-что, — шепотом обратилась к сестре Корделия. — Ты попросила «Книгу Судьбы и Желаний», чтобы она сама исчезла?

— Именно так.

— Это очень смелый поступок, Нелл, но как же нам теперь вернуться домой?

— Я совсем не… — лицо Элеонора тут же помрачнело. — Я совсем не подумала об этом! Я думала лишь о том, как бы сделать так, чтобы Ведьма Ветра перестала к нам приставать и заставлять выполнить ее желание.

— Я думала, что ты избавишься от ведьмы, а не от книги!

— Но я ведь и раньше пыталась от нее избавиться, но ничего не вышло!

— Нет! — горестно воскликнула Ведьма Ветра. С яростным рвением она обыскала все углы комнаты. — Ты, маленькая негодница! Ты действительно сделала это! Она исчезла!

— Да, исчезла, — кивнула Элеонора. — Тебе придется привыкнуть к жизни без книги.

— Умри! — вне себя от бешенства закричала Ведьма Ветра.

Сильнейший порыв ветра прижал Элеонору к противоположной стене, отшвырнув Корделию в сторону.

Брендан и Уилл кинулись к ведьме, но она с легкостью отбросила их на пол. Взмахивая крыльями, она кружила над ними и метала в Элеонору воздушные вихри, по силе сравнимые с ураганом. Корделия лежала без сознания, ударившись головой о стену чердака. На Элеонору надвигалась воздушная волна, которая словно была создана аэродинамической трубой с самой большой мощностью в мире. «Как же было глупо с моей стороны бросить вызов Ведьме Ветра! Неужели я тогда думала, что поступаю правильно?»

— Я сдеру с тебя мясо до самых костей!

Элеонора не могла закрыть глаза из-за сильного ветра. Он задувал ей в уши и в нос. Воздушный поток пригвоздил девочку к стене, оторвал рукава рубашки и пробежал по всему ее телу. Элеонора заметила, что на ее руках кожа будто бы сминалась невидимой силой, она знала, как только ветер усилится, ей оторвет руки. Ведьма Ветра закричала, но в этом крике Элеонора уловила нечто странное.

Разочарование.

Ведьма Ветра не смогла осуществить свою угрозу.

Пока ее брат и Уилл в шоке наблюдали за происходившим, Элеонора находилась в предобморочном состоянии. Она лишь смотрела на свои штаны и обувь — первые были разорваны на маленькие лоскуты, а шнурки смотрели прямо назад, будто бы у них на концах были магниты.

При этом кожа осталась нетронутой.

— Почему ты не можешь просто… умереть! Умри! Умри! — Ведьма Ветра скрежетала зубами от злости, а лицо ее все перекосилось от гнева и досады.