Иванушка Первый, или Время чародея - Карен Арутюнянц

Больше никаких особых событий в школе не произошло. Лена вернулась в класс. С Василисой они старались взглядами не встречаться. Ко мне никто не приставал.

После уроков я отправился в мастерскую к Петру. На этот раз мы писали натюрморт с цветами. Пётр был какой-то рассеянный, а меня Лёха спросил:

– Ты чего такой пришибленный?

Я промолчал, он сказал: – Понял, меня нет.

А я водил кистью по бумаге и думал, что мне точно надо посидеть в своём углу, на чердаке, и хотя бы на время забыть о так внезапно навалившейся на меня бурной жизни, от которой я уже немного утомился. Просто посидеть в тишине и полистать старые книги. Пусть и на непонятном языке. Да хоть на древнеегипетском. Мне надо собраться с мыслями. А для этого дать своему мозгу три команды: первую – «Мозг, отдыхай!», вторую – «Мозг, сам разбирайся с проблемами!» и третью – «Мозг, сделай выводы!»

Наконец часам к трём я освободился и отправился к заброшенному дому на Большой Моховой. Здесь, у этого особнячка, прохожие редки не только ночью, но и днём. Тут нет магазинов, с одной стороны пустырь, а с другой начинается длинный овраг, который тянется на несколько сотен метров.

Но в тот день я ещё издалека услышал странные звуки, словно кто-то кричал в рупор, отдавая команды.

К дому я подойти не смог. Всё было огорожено, и двое полицейских никого не пропускали. Вообще-то, никаких зевак и не было, только я и подошёл.

Один из полицейских окликнул меня:

– Эй, пацан, ты куда? Здесь проход запрещён! Поворачивай назад!

– А что тут делают? – прикинулся я дурачком. – Мне на ту сторону надо…

– Кино снимают, – добродушно ответил второй. – Фильм-катастрофу.

– Катастрофу, – хмыкнул первый. – Какие в наших местах катастрофы? Триллер снимают! Фильм ужасов! Иди-иди, тут смотреть нечего. Только шуму много и дыма…

Я потоптался ещё минутку, а потом сообразил, что могу пробраться к дому со стороны оврага, но вдруг увидел, как толстый мужчина с буйной шевелюрой отчитывает хрупкую девушку в бейсболке:

– Ты ещё вчера должна была привести этого мальчишку! Чтобы через час он был здесь! Какая безответственность! Ты понимаешь, что режешь меня без ножа? Карякин нас убьёт!

– Что я, виновата, что ли? – оправдывалась девушка. – Он заболел! Свинкой…

– Какой свинкой? Он что, единственный мальчишка в этом городе? Ты первый год в кино?! Могла бы найти другого дублёра!

Тут толстяк заметил меня, и в глазах у него появилась надежда.

– Мальчик! Мальчик! – крикнул он мне. – Хочешь заработать?

– Аркадий Львович, – запротестовала девушка, – нельзя без разрешения родителей!

– Под твою ответственность! – отмахнулся толстяк.

В принципе, деньги никогда не помешают. К тому же, как я понял, у киношников проблема: нет пацана, который через час должен был сниматься.

– Понимаешь, мальчик, – мужчина пролез под оградительной лентой и поспешил ко мне, – у нас заболел дублёр. А ты на него очень похож. Никто ничего не заметит. Мы тебя снимем со спины. Тебе надо залезть на чердак вон по той лестнице. Ничего опасного. Мы тебя подстрахуем. Да ещё и хорошо заплатим.

Если бы он знал, что я по этой лестнице взбирался уже раз сто и в основном ночью, то про страховку даже и не упомянул бы.

– Полторы тысячи заплатим! – продолжал уговаривать киношник. – Это почти как актёру седьмой категории! Соглашайся!

Ничего себе, подумал я, сколько же они платят актёру первой категории? Хорошая профессия. Но я решил стать журналистом, писать репортажи для какого-нибудь крупного журнала путешествий и ездить по всему миру. По-моему, тоже неплохо. Хотя, может, ещё передумаю. У меня ведь страсть к изобретениям. А как это совместить, я ещё не придумал. Или стану путешественником-изобретателем.

– Хорошо, – сказал я. – А это долго?

– Не волнуйся, мальчик, – засуетился Аркадий Львович. – Ксюша, моя ассистентка, тебе всё объяснит. Только тебя придётся загримировать.

– Зачем? – спросил я. – Меня же со спины будут снимать.

– Так надо, – сказал толстяк и добавил: – А вдруг!

Что «а вдруг», он не объяснил, а девушка в бейсболке, та самая Ксюша, потащила меня мимо полицейских куда-то за ленту, под один из трёх навесов. Раньше их на пустыре не было.

– Ты посиди тут, – она кивнула на складной брезентовый стульчик, – а я найду гримёра.

Ксюша убежала. Под навес зашёл парень с ужасной раной на щеке. Я вытаращился на него, а он засмеялся и сказал:

– Не боись, это грим! Меня монстр якобы когтем задел, – парень помахал рукой перед моим носом. – Ты чего, сдрейфил, что ли? Не дрейфь… Это ж сказка… кино.

Парень лёг на надувной матрас, прикрыл глаза пальцами и спросил:

– Тебя как зовут? Только не говори, что Ваня… Потому что это уже не смешно.

– А меня правда Ваня зовут, – улыбнулся я и привстал. – Иван Ивашов!

– Да ладно! – парень сел. – Выходит, мы тёзки. Представляешь, у меня в каждом городе по одному знакомому Ивану. Человек сто, наверное. И все – отличные ребята!

– А вы актёр? – спросил я.

– А что, по мне не видно? – улыбка у Ивана была открытая, как у знаменитого американского писателя Джека Лондона, чью фотографию я вырезал из журнала и повесил в рамочке над кроватью.