Лето пахнет солью - Наталья Евдокимова

Среди ночи Сашка стала трясти меня за плечо.

– Тин! – шептала она. – Тин!

Я с трудом проснулась. Было тихо. Крымский ветер дул в открытую форточку. Сопел Федька. Я недовольно спросила у Сашки:

– Чего тебе?

– В туалет со мной сходи, – сказала она.

– Вот выдумала, – пробурчала я и перевернулась на другой бок.

– Тин! – снова затрясла меня Сашка. – Тин, пожалуйста!

Я просыпаюсь очень тяжело. Мне всегда сложнее заснуть, чем проснуться.

– Зачем я там тебе? – спросила я.

– Я боюсь, – сказала Сашка. – Я ходила, но там какая-то сколопендра на двери сидит.

– Кто?!

– Ну… сколопендра! Самая настоящая! Сидит на двери и смотрит на меня. А я боюсь.

– А я чем помогу? – спросила я и села на кровати.

– Ты ее будешь на себя отвлекать, – объяснила Сашка.

Я тяжело вздохнула и надела шлепки. Мы поднялись вверх по ступенькам, зажигая по пути свет. На двери туалета действительно сидела какая-то насекомина – длинная, многоногая…

– Они кусаются, – зашептала Сашка. – Челюсть у них как две твои!

– Да ладно, – сказала я. – И вообще она со стороны улицы сидит.

– Вот именно, – согласилась Сашка. – Ты мне двери открой, я сама боюсь. Вдруг она руку увидит – и сразу в атаку!

Я пожала плечами и открыла дверь. Сашка буркнула:

– Спасибо, – и скрылась в кабинке.

Я села на ступеньку и посмотрела на сколопендру. Может быть, эта крымская сколопендра тоже смотрела на меня. И мы запоминали друг друга. Мне кажется, никакое насекомое не может быть опасно в такую тихую крымскую ночь.

Тут раздался Сашкин голос, и сколопендра опасливо зашевелилась.

– Она еще там, на двери? – спросила Сашка. – А то я выходить собираюсь!

– А где ей еще быть? – ответила я.

– Ну, – засомневалась Сашка. – Она может спрыгнуть на землю и дожидаться, когда я выйду…

Мы со сколопендрой снова понимающе переглянулись.

– Выходи, – сказала я.

Сашка осторожно открыла дверь, нерешительно выглянула и быстро выскочила наружу.

– Пойдем скорее! – сказала она.

– Нет уж, – решила я. – Теперь меня жди.

– Стоять тут и бояться? – недовольно спросила Сашка и села на ступеньку. – Ладно. Только ради тебя.

Через какое-то время мы сидели с ней и смотрели на еле угадываемые горы. Дышалось так здорово, что не хотелось возвращаться в комнату. Летали комары, которых Сашка почти не боялась. Где-то вдали гудели голоса – люди шли по улицам, и им было хорошо. Трещали какие-то кузнечики. И Сашка романтично сказала:

– Сейчас бы персики воровать пойти… Самое время.

Я отстранилась и взглянула на нее. Сашка мечтательно смотрела куда-то вперед. Я спросила:

– На рынок, что ли?

– Ты что, спятила? – удивилась Сашка. – Какие персики на рынке в такое время? – И, таинственно улыбнувшись, добавила: – Нет… Надо лезть на дерево и оттуда срывать… Август, они как раз поспели… А садов вокруг много, и персиков в них, наверное, тоже немало.

Я содрогнулась от самой мысли что-то где-то воровать. Но Сашка сказала, что это так безобидно – залезть к кому-то в сад и взять несколько персиков, что это даже хорошая примета… Пока она меня убеждала, к нам подошел слегка пошатывающийся Федька. Сонно потер глаза и недовольно сказал:

– Куда вы все подевались? Я проснулся – никого нету…

Сашка ему, торопясь, выдала:

– Мы, Федька, за персиками собрались. Так что иди, одевайся, пойдешь с нами.

– Угу, – кивнул Федька и поплелся вниз.

– Сейчас он на кровать бухнется и уснет, – объяснила Сашка. – Посидим пока что.

Но не тут-то было! Федька появился через несколько минут, совершенно бодрый и готовый к подвигам.

– Пойдемте тогда, – сказал он.

Мы с Сашкой переглянулись. Одно дело – поболтать о том, чтобы влезть к кому-то в сад. Другое дело – подняться и пойти… Но Федька смотрел на нас ожидающе, и нам пришлось выдвигаться.

– Вот ты полезешь на дерево, – начала я, обращаясь к Сашке. – А там сколопендра сидит. А ты не увидишь…

– Это же главное! – успокоила меня Сашка. – Если не увижу – что ее бояться?

Почему-то мы шли на цыпочках – от лестницы до выхода. Казалось, все за нами подсматривают, и даже само море видит нас издалека. Дул свежий ветер, который можно было глотать как мороженое. Мы передвигались, прижавшись к забору и прячась от проходящих мимо людей.

– Ничего, – шепнула Сашка. – Зато будет что вспомнить!

А я спросила:

– Как мы только поймем, в каком саду есть персики, а в каком их нет?

– Спокойно, – зашептала Сашка. – Я иду на запах, – и показала пальцем, – сюда!

Федька попытался просунуть голову между заборинами.

– Да, вон дерево! – воскликнул он. – Точно, персиковое! Маленькое такое…

– Полезли! – скомандовала Сашка.

Сашка хотела, чтобы мы лезли через забор. А я говорила, что можно попросту войти через калитку: в этом доме сдавалось жилье, и никто бы не удивился поздним посетителям – подумали бы, что пришли постояльцы. Но Сашка только отмахнулась – она не искала простых путей. А, забравшись на забор, огорченно заявила:

– Что-то я никакой собаки не вижу.

– Какой еще собаки? – спросила я.

– Ну, которая будет на нас лаять, а мы побежим спасаться.

Чтобы сделать Сашке приятное, Федька несколько раз гавкнул.

– Федька! – крикнули на него мы вдвоем, а тот довольно захихикал.

Под персиковым деревом мы стояли в недоумении. Оно было совсем невысоким, и ветки склонялись почти к земле от персикового груза.

– Даже залезать на дерево не надо… – грустно сказала Сашка.

Мы с Федькой сорвали несколько персиков, Сашка набросала в футболку сколько могла и теперь выглядела, как заядлая теннисистка которая не расстается с теннисными мячиками ни днем ни ночью. Вышли мы спокойно, через калитку (Сашка не решилась лезть с персиками через забор – фрукты ей были важнее). Как мы ни оглядывались, никто нас не остановил, никто не закричал, не погнался… Когда мы пришли на свою кухню помыть персики, в раковине сидела сколопендра и осуждающе смотрела на нас.

Сашка махнула рукой:

– Чего их мыть-то…

Приближалось утро. Мы сидели на кроватях и грустно жевали краденое. Только Федька не переживал и таскал персики у Сашки. Та не обращала внимания.

– Надо их отблагодарить! – вдруг подпрыгнула Сашка. – Я у них на заборе что-то нарисую…