Последний хранитель - Йон Колфер

— Штаны я натянул только ради Холли, — пояснил он. — А вообще-то здесь вы в гостях, а я дома, и хожу, как хочу.

Капли воды капали со сталактитов в маленькую мерцающую лужицу. Артемис окунул в нее руку, а затем приложил ладонь ко лбу Холли. Она все еще оставалась без сознания после своей второй физической травмы, и только одна последняя искра магической силы держалась на ее раненой голове и жужжала, словно трудолюбивая золотая пчела. Эта пчела, казалось, заметила приближение ладони Артемиса и бросилась на магическую руну, которая оставалась у него на руке, успокаивая его кожу, но оставляя при этом выпуклый шрам. Когда эта работа была закончена, магическая сила возвратилась к Холли и растеклась, словно целебная мазь, по ее лбу. Дыхание Холли стало глубоким и ровным, теперь она уже выглядела не потерявшей сознание, а спящей.

— Как давно ты здесь, Мулч?

— Зачем это тебе? Хочешь взыскать с меня арендную плату?

— Нет, просто мне нужна информация. Любая. Чем больше я знаю, тем всестороннее могу планировать.

Мулч открыл дверцу переносного холодильника, в котором Артемис узнал давно пропавшего старого знакомого, не раз послужившего на пикниках, которые устраивала их семья, и вытащил из него палку кроваво-красной салями.

— Ты что-то говорил о всестороннем планировании и так далее, а между тем мы по уши сидим в заднице тролля без рессор.

Артемис давно уже зарекся просить Мулча объяснять его метафоры. Сейчас он отчаянно нуждался в любой информации, которая даст толчок его мыслям и поможет ему взять под контроль эту безвыходную ситуацию.

«Сосредоточься, — приказал он себе. — Ставка слишком высока. Больше, чем когда-либо».

Артемису было не по себе. Его грудь давило от недавних травм и напряжения. А самое главное, он совершенно не знал, что делать, кроме того, чтобы ждать, когда очнутся его друзья. Он подтащился к Батлеру проверить его зрачки на признаки мозговой травмы. Холли выстрелила Батлеру в шею, а затем они еще грохнулись вниз. Артемис с облегчением обнаружил, что оба зрачка Батлера одинаковы по размеру.

Мулч сидел рядом с ним на корточках, мерцая, словно полубог-коротышка — это может слегка раздражать, если вы представляете, как на самом деле выглядит гном. Мулч Диггамс был похож на бога не больше чем еж на Колобка.

— Как тебе моя берлога? — спросил гном.

— Э-э… — Артемис обвел вокруг рукой. — Прикольно. И все это ты сам выкопал? Ты давно здесь?

— Пару лет, — пожал плечами гном. — Появляюсь время от времени, знаешь ли. У меня здесь десяток таких маленьких берлог. Я устал быть законопослушным гражданином, поэтому краду у вас немного энергии — подключился к кабелю.

— А почему ты вообще живешь здесь?

— Не живу. Я же сказал, что время от времени здесь отсиживаюсь. Когда начинает припекать. Я только что провернул одно хорошенькое маленькое дельце, и мне нужно было ненадолго скрыться.

— Хорошенькое маленькое дельце, говоришь? — Артемис огляделся по сторонам. — А где же добыча?

Мулч повел пальцем, мерцавшим, как светящаяся указка.

— Настал момент, когда, как сказал бы мой кузен Норд, моя импровизированная ложь разлетелась в клочья.

Артемис сложил два и два, и получилась очень непривлекательная четверка.

— Ты был здесь, чтобы ограбить меня!

— Нет, ну, как ты можешь?

— Ты хотел проскользнуть по туннелю в поместье Фаул. Опять.

— «Проскользнуть» некрасивое слово. Напоминает мне морскую змею. Лучше сказать: «Я укрылся в тени». Клево, напоминает кота.

— «Укрылся»! Как вор-домушник! А кошек, между прочим, ты жрешь, Мулч!

— Ладно, — поднял ладони гном. — Признаюсь. Да, я собирался наведаться в вашу подвальную сокровищницу. Но взгляни на это с другой стороны. Обокрасть знаменитого преступника — это же прикольно. Ты, умник, умеешь ценить юмор?

— Разве можно здесь хранить ценности? Сырость, грязь, — ужаснулся Артемис.

— Фараоны хранили, и ничего, — возразил Мулч.

Лежавшая на земле рядом с ними Холли открыла глаза, закашлялась, а затем с огромным трудом поднялась на ноги.

На гнома это произвело впечатление, но только до тех пор, пока Холли не попыталась задушить Мулча его же собственной бородой — тут он перестал быть впечатленным и начал задыхаться.

С пробуждением после магического исцеления часто возникают проблемы: мозг, как правило, бывает неповрежденным, но сознание остается спутанным. Это странное ощущение — одновременно быть в трезвом уме и обкуренным. Добавьте в эту смесь временной провал в памяти и поймете, как трудно перейти из призрачного состояния в реальный мир. Таких пациентов врачи рекомендуют держать в постели, создать им спокойную обстановку, может быть, даже положить возле подушки несколько мягких игрушек. К несчастью для Холли, она потеряла сознание в тот момент, когда сражалась не на жизнь, а на смерть, а очнувшись, увидела прямо над собой светящегося монстра. Ее реакция на это была соответственной.

Потребовалось секунд пять, чтобы она поняла, что перед ней Мулч.

— Ох, — виновато пробормотала она. — Это ты.

— Да, — подтвердил Мулч, отхаркнув что-то пискнувшее и пытаясь отползти подальше. — Будь так любезна, отпусти мою бороду, я только что из парикмахерской.

— В самом деле?

— Шутка. Я живу в пещере. Ем всякую гадость. А как ты думала?

Холли слегка расчесала бороду Мулча своими пальцами, а затем отпустила плечи гнома.

— Я все еще сижу в канаве? — спросила она, поморщившись.

— Не совсем в канаве, — уточнил Артемис.

— Хорошо, Артемис, — произнесла она, потирая бледное красное пятнышко на лбу. — Какие у нас планы?

— Добро пожаловать, — сказал Мулч. — И не нужно меня благодарить. Снова спасти тебе жизнь было для меня в удовольствие. Просто еще одна из многих услуг, предлагаемых «Диггамс Эрлайнс».

Холли сердито посмотрела на Мулча.

— У меня есть ордер на тебя.

— Тогда почему бы тебе меня не арестовать?

— Службы безопасности в данный момент не работают.

Мулч обработал в мозгу эту информацию, и вечная бравада сошла с его лица, обнажая на нем одну за другой жесткие морщины. Даже светиться, казалось, он стал заметно слабее.

— Ох, святой владыка Вортекс, — сказал он, ощущая, как от дурного предчувствия у него раздуваются кишки в животе. — Что сейчас делает Опал?

Холли привела на бугорок, потыкала в наручный компьютер и убедилась, что тот не работает.

— Она отыскала и открыла Врата берсерков.

— И это еще не самое плохое, — добавил Артемис. — Она убила свое молодое «я», отчего взорвалось все, что изобрела или к чему имела отношение Опал за последние годы. Хэвен разрушен, а люди отброшены в каменный век.