Мисс Сорвиголова - Вера Иванова

А вот и следующий снимок: мы стоим в костюмерной, где нам подбирают костюмы. Здесь тоже полно народу – умницы и красавицы вперемежку с участниками конного шоу, и в этой толкотне так тесно, пыльно и душно, что у меня голова идет кругом, и я покорно сдаюсь на милость костюмерш.

А когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что стала маленьким пажом: на мне черные лосины, расшитый серебром камзольчик с черно-малиновыми рукавами-фонариками, коротенькие малиновые шортики-фонарики и черные с узкими загибающимися носами туфли, на голове пристроился большой малиновый берет с черным пером.

Костюм был бы просто великолепным, если бы не одно «но» – он мне совершенно, безнадежно мал! Все вещи, кроме беретки, сшиты на какую-то крошечную девочку – от силы, второклассницу. Если бы я приехала сюда хотя бы год назад, все было бы в порядке. Но теперь все это мне коротко, узко и трещит по швам – не говоря уже о том, что впивается, давит и немилосердно жмет под мышками.

– Другого не было, – виновато пояснили подруги. – Мы слишком поздно пришли, все расхватали!

Сами они, однако, выглядели вполне прилично – обе тоже стали пажами: Ираида – огромным и величественным, а Майя – худеньким и стройным. И костюмы на них сидели как влитые – даже для Ираиды нашелся подходящий размер!

Я попробовала двинуться – что-то треснуло, и правая штанина шортиков лопнула по шву. Я потянулась к прорехе – и левый рукав камзольчика оторвался.

Это стало каплей, переполнившей чашу. Я без сил упала на модный кожаный диванчик и залилась слезами. Навалившиеся беды были выше моих сил!

Шум вокруг стих, а потом возобновился с новой силой – на этот раз вокруг меня: каждая из присутствующих стремилась выразить моим горючим слезам свое горячее сочувствие.

– Не плачь, это недолго, сегодня уже закончится! На вот лучше шоколадку! И водички попей! – успокаивали меня незнакомые девчонки, оказавшиеся добрыми и хорошими.

Ко мне потянулись руки с апельсинами, чипсами, шоколадками и бутылками с водой, одна девочка протягивала чупа-чупс.

А потом в хоре сочувствующих голосов вдруг послышался знакомый.

Я открыла глаза – надо мной склонилась Танюсик. Она была божественно красива в светло-синем полупрозрачном платье на чехле, и в ее пока что ненакрашенных и оттого вдвойне прекрасных глазах тоже плескалось горячее сочувствие:

– И тебя довели? Бедная Сашуля!

А потом подруга схватила меня за руку и стащила с дивана:

– Пойдем в примерочную! Там сейчас никого…

Мы зашли в крошечную комнатку за бархатной малиновой портьерой и сели на маленькую черную банкетку.

А потом подруга проговорила:

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась! Мы же не виделись уже целую вечность!

Мы посмотрели друг на друга и крепко обнялись, а потом снова залились слезами – на этот раз уже вдвоем.