Через границу - Майя Лунде

Последний отрезок пути я проковыляла довольно резво. Боль в колене немного утихла, потому что я знала: скоро доберемся до Швеции, скоро увижу Отто. Ведь он там? Ждет по ту сторону?

Вверх и снова вверх, осталось совсем немного. Вот, наконец, и сосна. Значит, это Швеция. Мы перешли через границу. Но никакой красной линии, как на карте, я не увидела. С обеих сторон рос один и тот же лес. И внутри у меня тоже ничего не изменилось. Прежде я думала, что ужасно обрадуюсь. Но никакого восторга я не испытывала.

Совсем скоро мы дошли до сосны. Даниэль обнял Сару за плечи.

– Мы в Швеции? – спросила она.

– Да, – серьезно ответил он.

Я огляделась и позвала:

– Отто?

Ответа не было.

– Отто? Ты где?

Я заковыляла дальше. Может, он сидит за деревом? Или прячется вон за той кочкой? Наверное, хочет подкараулить нас и напугать.

– ОТТООООО-ООО!

Лес ответил мне тишиной. Тишина откликнулась во мне болью.

– Выходи!

Кто-то дернул меня за свитер. Сара. Она сунула мне в руку свою маленькую ладошку.

– Герда, наверное, его здесь нет, – мягко проговорила она.

Даниэль сказал, что нам пора идти дальше. Он сверился с картой, и мы направились к проселочной дороге. Той, о которой говорил Кнутсен и где мы могли отыскать шведский патруль.

У меня не было сил смотреть на карту. Даже думать о боли в коленке сил не было. Я думала только про Отто. Про моего брата.

Дюпвик застрелил его. Сейчас я это поняла. Выстрелы, которые мы слышали, попали в цель. Отто бежал, уводя преследователей, а ему выстрелили в спину.

Его застрелили из-за меня. Это я посмотрела на дверь подвала, я потащила нас через границу. Я спрыгнула с обрыва, повредила колено и задержала всех. Это я во всем виновата.

Сейчас война, а во время войны люди теряют тех, кого любят больше всего. Теряют братьев, сестер, мам и пап. Во время войны на людей – совершенно обычных, таких как Сара с Даниэлем – начинают охотиться. Во время войны убивают детей – по-настоящему. Вот и моего брата тоже убили, причем из-за меня. И сейчас он лежит где-то в лесу, перепачканный кровью. Холодный и мертвый.

Рыдания подступали к горлу, хотели вырваться из груди. Я сглатывала слезы, не желая выпускать их наружу. До нас донесся какой-то шум.

Мы вышли на проселочную дорогу – замерзшую колею посреди леса. Я и не заметила, как Даниэль нас вывел сюда.

Шум, который мы слышали, сложился в песню и дружный топот. Пели по-шведски. Песня становилась все громче и громче.

Мы стояли посреди дороги и ждали. Скоро из-за деревьев показались шведские солдаты. Светловолосые и румяные, они распевали марш. А впереди шагал мальчик в очках, высокий и тощий. Он пытался подпевать, но голос у него срывался. Это был Отто, мой брат. И он тоже меня увидел.

Я в жизни не видела, чтобы Отто так быстро бегал, даже когда убегал от немцев.

А теперь он бежал ко мне.

Прямо ко мне.

Добежав, он бросился мне на шею, а я, конечно же, обняла его в ответ.

И наконец разревелась. Выпустила слезы на волю.

Слез оказалось немало. Наверняка хватило бы ванну наполнить.

Я плакала, плакала, плакала, уткнувшись в его свитер, от которого пахло моим братом. Лучше этого запаха в мире не было.

А в руках я сжимала Отто, живого и теплого.