Через границу - Майя Лунде

Мы с Отто дрались. Не на жизнь, а на смерть. Молча, потому что слова у нас кончились. В ту секунду я его ненавидела – моего трусливого медлительного брата, который закатывал глаза и говорил со мной, словно с глупенькой.

Наскакивая на него, я царапалась и кусалась, таскала Отто за волосы и молотила кулаками. Я так ему задам, что мало не покажется! Исцарапаю до крови да еще синяков наставлю! Уж он у меня получит! Я даже попыталась заехать ему между ног – знала, что нет у мальчишек места болезненнее. Но Отто успел увернуться.

Кровь из носа теплой струйкой стекала в рот, тело болело, а дикие звери рвались наружу, так что я готова была взорваться.

Впрочем, звери тут ни при чем. Это слезы рвались наружу – оттого, что мама с папой в тюрьме, оттого, что этот ужасный лес никак не кончался, и оттого, что я была тут, а не дома, в теплой и мягкой постели. Но я проглотила слезы, прогнала их. Отто не увидит, как я плачу! Еще чего!

Я попробовала повалить его на землю, хотела, чтобы он попросил пощады, признал, что он трусливый дурак и что я во всем права.

Но Отто не поддавался. И он был крупнее. Хотя, несмотря на худобу, он оказался тяжелым и неповоротливым. Мы наскакивали друг на дружку и не могли остановиться.

– ХВАТИТ! – закричал кто-то. – Прекратите!

Это был Даниэль. Он втиснулся между нами, оттолкнул меня в сторону и вцепился в Отто. Я попробовала было снова накинуться на брата, но Даниэль, не выпуская из рук Отто, опять отбросил меня прочь.

Я послушно уселась в снег: взгляд у Даниэля был такой, что вскочить я не осмелилась.

– Вы что это придумали?! – закричал он.

Я заметила, что Сара отошла в сторонку и всхлипывает. Ее гладкие мягкие щечки намокли от слез.

– Вы что, совсем придурки?! – продолжал Даниэль. – Как вы можете драться сейчас? Нам же всем только хуже будет! – он перевел взгляд с Отто на меня. – Вы что, только о себе думаете? За нами с Сарой гонятся нацисты, причем по-настоящему! Они считают, что нам нельзя жить в Норвегии, да и вообще жить, как всем людям! Потому что Гитлер говорит, что лучше нас уничтожить! И если мы останемся здесь, то погибнем. Вы хоть понимаете это? – он умолк и теперь молча смотрел на нас. Глаза его сверкали от злости. И от слез.

Я отерла кровь с губ. Отто смахнул рукавом свитера катившиеся по щекам слезы. На лице у него горели царапины.

– И больше нам никто не поможет. Ни один взрослый, – добавил Даниэль уже тише. – Кроме вас, у нас никого нет, – он поднял с земли рюкзак. – Нам надо найти место для ночевки. – И он зашагал дальше.

Он шел первым, а мы плелись следом, слушая завывания ветра. Мне снова захотелось, чтобы все оказалось понарошку. Но все было наяву и было намного хуже любой книжки.