Ночь открытых дверей - Елена Усачева

А с чего вдруг в середине урока туда полез Димка? Ведь сейчас никто не смотрит, и можно курить в открытую.

Это надо проверить!

С поднятыми руками Кармашкин потрусил к школе.

– Разминка не закончилась! – спохватился физрук, заметив, что его ученики начинают разбегаться. – Все встали! Руки вверх, глубоко вдохнули!

Генка вернулся на площадку и незаметно для себя встал между Ксю и Илюхой, так что теперь они стали переговариваться через него.

– Ну, хочешь, я его убью! – негромко предложил Илюха.

Воронова прыгнула последний раз и с удивлением уставилась на Стрижа, словно это был не он, а инопланетянин.

– У тебя точно с головой проблемы, – фыркнула она.

– Никаких проблем, – заверил ее Илюха. – Что для тебя сделать? Я на все готов!

– Лучше бы Карычу помог. – Ксю выразительно посмотрела на Генку, застывшего с открытым ртом. – Он уже весь зеленый от своих поисков.

– Почему я зеленый-то? – смутился Генка, закрывая рот и старательно размахивая руками. – Вот, зарядку делаю.

– Да тут, понимаешь ли, журналами приторговывают, – как будто между прочим бросила Ксю. – Тебе не надо? – И она с усмешкой глянула на Стрижа.

– А его уже продают? – нахмурился Генка.

– Ты что! Аукцион скоро закончится. – Ксю все еще сверлила взглядом макушку потупившегося Илюхи. – Кто больше заплатит, того и журнал.

– Чего, правда, что ли? – испугался Кармашкин.

– Ой, отстаньте от меня, – пошла прочь Воронова. – Надоели!

Стриж шагнул было следом, но остановился.

– Из группы она уходит, – зло прошептал Илюха. – Знаешь, почему? Ей твоя Ленка напела, что с ее талантами группу надо выбирать другую.

– Почему моя-то? – не выдержал Генка. Его сегодня весь день с Семеновой сводят! Ему это начинало надоедать.

– А кто Ксюху с Арти познакомил? – насупился Илюха. – Я, что ли? Этот белобрысый наобещал Ксю, что может ее с кем-то там нужным познакомить. А он ни фига не может. Я с матерью говорил. Пока мы не выступим, пока Ксю себя не покажет, никто ее никуда не возьмет. А Клюква ее уже чуть ли не на фестиваль какой-то зовет. Совсем голову задурил. Вмазать бы ему, да он друганов приведет. Будешь потом с такими же фингалами, как у тебя, ходить.

И он тоже побрел к школе.

– Погоди! – двинулся следом за ним Генка. – Чего с группой-то?

– Завтра поговорим, – отмахнулся от него Стриж.

– Так-так, – вспомнил о своих подопечных физрук. – Не расходимся. Сейчас у нас будут подвижные игры! Сходите кто-нибудь в школу за мячом.

– Я схожу! – крикнул Генка и с готовностью развернулся – в школе помимо мяча у него были еще свои дела. Но тут ему в грудь впечаталось что-то круглое и жесткое.

– Лови! – запоздало услышал он.

Перед ним стояла Семенова. Судя по протянутым рукам, за секунду до этого она что-то бросила. Это «что-то» врезалось в Генку и оказалось мячом.

Девчонки зааплодировали. Леночка манерно подломила одну ножку и игриво раскланялась. Кармашкин мрачно хмыкнул. Семенова была мастерица на подобные позы.

Он повертел мяч в руках, задумчиво пару раз стукнул им о землю, и…

Воздух дрогнул от громкого хлопка. Кармашкина отбросило в сторону.

Все звуки пропали.

Генка лежал на спине и с удивлением смотрел в небо. В небе носилась стайка воробьев. Как же было хорошо лежать, ничего не делать и просто смотреть на этих веселых беззаботных птиц.

А вокруг него уже вовсю суетились ребята, хваталась руками за щеки Леночка, застыл со свистком в зубах физрук.

Какая-то жилка в голове болезненно пульсировала, напоминая о том, что Кармашкин все еще жив.

Семенова беззвучно шевелила губами, открывал и закрывал рот физрук. Подошедший Стриж больно хлопнул его по плечу. От этого удара в голове раздался второй взрыв. В уши, по новой оглушая, ворвался голос физрука:

– Ну ты, блин, даешь!

– Мяч лопнул, – ахали за спиной.

– Геночка, – всхлипывала Семенова, садясь на корточки рядом с Кармашкиным. – Ну что с тобой сегодня происходит?

– Ничего не происходит, – оттолкнул ее от себя Генка, поднимаясь. Очарование момента прошло, птицы улетели, и со всех сторон на него навалилась суровая реальность с тройкой по геометрии, пропавшим журналом и несбывшейся мечтой о гитаре. – У меня все в порядке.

– Ты поосторожней себя веди. – Физрук опасливо косился на пострадавшего и вместе с остальными учениками 8 «Б» класса пятился в сторону. – С огнем не балуй.

– Нет у меня никакого огня, – не понял намека учителя Кармашкин. – Я домой, пожалуй, пойду.

– Иди, конечно, раз такое дело, – щедро разрешил физрук. – Береги себя.

– Не подходи! – От школы к ним мчался Майсурадзе. Вид он имел грозный. Ему только шашки не хватало, чтобы начать рубить всех направо и налево.

Генка остановился и тупо посмотрел на приятеля.

– Что с тобой? – подлетел к нему Вовка.

– Ничего, – равнодушно пожал плечами Генка. Он еще не совсем пришел в себя после взрыва, поэтому реакция у него была несколько заторможенная.

– А рвануло что? – Майсурадзе дернул Кармашкина сначала за одну руку, потом за другую, видимо, желая убедиться, что все у друга на месте, и только потом посмотрел на остатки мяча.

Остатков этих было немного. Пара белых лоскутков да под ними кривой гвоздь.

– На гвоздь напоролся, – предположил неспешно подошедший Костик.

– Как же он это сделал? – Физрук в одной руке все еще держал свисток, а в другой остатки мяча, примеряя, как гвоздь должен был в него войти, чтобы случился такой взрыв. – Никогда с подобным не встречался.

Под шумок Кармашкин похромал к школе. Голова у него все еще болела, и он решил воспользоваться разрешением физрука пойти домой. Он медленно брел по дорожке, когда его догнал Костик.

– Не уходи, разговор есть! – тронул он Кармашкина за рукав.

– Не о чем мне с вами говорить, – отдернул свою руку Генка.

– Подожди Вовку, он все расскажет! – не отступал от него Янский. Как все музыканты, он был упрям.

– Что вы мне можете рассказать? – остановился Кармашкин. – Я уже почти журнал нашел, а вы все вокруг ходите!

– Где нашел? – Костик с изумлением посмотрел на Майсурадзе, который все еще изучал место взрыва.

– Где надо, там и нашел! – огрызнулся Генка. Он решил, что если ему никто ничего не рассказывает, то и он помолчит. Почему это он должен все тайны выдавать?