Ночь открытых дверей - Елена Усачева

Она оттолкнула от себя Прохорова и побежала по лестнице. Простучали по гулкому коридору ее быстрые шаги.

– Догнать? – Димка уже был готов сорваться с места.

– Пускай чешет, – махнул рукой Вовка. – Ничего она нам не сделает.

– Лады, – легко согласился Прохоров. – Я с ней потом поговорю. А то твердила все: «Выдам и выдам, что ключи у тебя!» Я думал, и правда чего будет. А ничего! Слушай, Карыч, я и не узнал тебя тогда в школе. У тебя глаза были такие огромные… Я сначала подумал, что это инопланетянин.

– А я тебя за привидение принял! – рассмеялся Генка и вдруг стал серьезным. – А вообще зря старались, группа все равно разваливается.

– Э, стойте! – щелкнул пальцами Димка. – Вован, ты мне тысячу должен! Ну, за журнал.

– С Семеновой возьмешь, – хмыкнул Майсурадзе, открывая дверь кабинета математики.

Класс встретил их победными криками.

– А вот и наши герои! – улыбнулась им обворожительной улыбкой Елена Прекрасная.

Первым делом Генка глянул в сторону Стрижа. Илюха сидел рядом с Вороновой. А это значило, что они помирились и группа снова была в сборе!

– Я же говорил, – толкнул его локтем Вовка, кивая на Ксю со Стрижом. – Главное, не суетиться!

Но Кармашкин смотрел уже не на руководителя их группы, а чуть в сторону.

Как всегда около окна сидела… Леночка Семенова и прожигала его насквозь холодным взглядом. Генка машинально сжал и разжал кулаки, словно у него что-то в руках было, но он это потерял. Куда же он опять дел гитару? Черт, с этой беготней он совсем про нее забыл! Вот, теперь еще инструмент искать.

– Кармашкин, так и будешь стоять?

Генка только сейчас заметил, что стоит на пороге класса один, все давно уже сели. На него вдруг накатила страшная усталость. Так, наверное, бывает у спортсменов – когда они пробегают всю дистанцию, а потом уже не могут пройти и метра. Дело об исчезновении журнала закончилось, и ему теперь было немного грустно. Все-таки классно, что в этой истории он был не один. В одиночку он бы точно не справился.

– Ну, что? – спросила математичка. – Журнал принес?

Без слов Генка положил на учительский стол новенький журнал. Рядом лежал их старый, сильно потертый и заметно покоробившийся от дождя. Да, досталось ему за эти три дня.

Кармашкин уже повернулся, чтобы сесть, но Елена Викторовна его остановила.

– Не уходи! – Она положила ладонь на старый журнал. – Как видишь, ты оказался прав. Журнал появился через два дня.

– Желание! – вдруг завопил Вовка, вспомнив о торге. – Желание, Карыч! Ты выиграл!

– Я надеюсь, что ты загадал что-то достойное, и Лена сможет это выполнить. – Учительница торжественно извлекла из письменного стола две бумажки.

– Не дождетесь! – хмуро отозвалась Семенова. – В этот раз ему просто повезло.

Майсурадзе отбил дробь на крышке парты.

– Внимание! – торжественно прокричал он.

– «Чтобы был мир во всем мире»! – растерянно прочитала Елена Прекрасная Генкину записку. – Глобально, – пробормотала она и посмотрела на Леночку. – Ну что, Семенова, мир?

Леночка упрямо смотрела в окно.

– Желание, Семенова! – напомнил Вовка. – Все по-честному!

Леночка быстро глянула на него и снова отвернулась.

– Семенова, думай быстрее, а то мы пройденную тему проверить не успеем.

Леночка вдруг широко улыбнулась.

– Конечно, мир, Елена Викторовна, – пропела она.

Генка поежился. Знал он эту улыбку. Наверняка Семенова снова что-то придумала.

– Ну, вот и все! – Учительница раскрыла журнал на странице геометрии. – Тогда будем считать, по желанию Кармашкина, что ничего не было, восстановим мир и начнем урок. Кстати, Гена, ты не хочешь исправить свои двойки? – Остро отточенный кончик карандаша остановился напротив его фамилии.

– Конечно, хочет, Елена Викторовна! – выскочила вперед Семенова. – И спрашивать нечего. Он же все знает…

И она ехидно посмотрела на Кармашкина. Генка тяжело вздохнул и поплелся к доске. Но чем ближе он к ней подходил, тем уверенней была его походка, тем ровнее становилась его спина. Мел он взял твердой рукой и с готовностью посмотрел на математичку.

Семенова застыла, открыв рот.

Кармашкин благополучно ответил – сказалось вчерашнее сидение с сестрой – и уже шел от доски, когда тишину школы разорвал мощный голос:

– Картошкин!

Генка вздрогнул. Но, решив, что зовут не его, спокойно сел на свое место.