Дедушка и внучка - Элизабет Мид-Смит

– А нам было ужасно, ужасно весело! – похвасталась она. – Мы выучили стихи, и дедуля показывал мне дерево. Знаешь, с деревом была такая печальная история… Мы молодцы; оба молодцы – и дедуля, и я. Ой, а почему у тебя такое бледненькое, усталое лицо, тетя Доротея? Может быть, случилось что-то дурное, дорогая?

– Все хорошо, малышка, просто мне пришлось очень долго идти, а теперь я хочу отдохнуть. Я буду отдыхать очень долго, чтобы к ужину выйти свежей и бодрой.

Дороти сдвинула бровки:

– Тебе нужно выпить чаю.

Мисс Доротея молча вошла в дом, еле передвигая ноги. Дороти провожала ее взглядом. Когда дверь за тетушкой закрылась, девочка помчалась к черному крыльцу старого дома.

В буфетной Карбури точил ножи. Дороти остановилась и стала наблюдать за его работой. Он чистил приборы о полустертый старый камень – у него не было новой удобной точилки, потому что сэр Роджер не допускал излишних трат. Дороти пристально смотрела, как он затачивал одно лезвие за другим.

– Скажите, они будут резать? – поинтересовалась она.

– Конечно, маленькая мисс. Только вы уж, пожалуйста, не подходите слишком близко и ни под каким видом не берите их. Маленькие леди должны держаться от ножей подальше.

– А как же быть, если нужно нарезать роз, а к ножам приближаться нельзя? Шипы так больно вонзаются в пальцы! Вот, видите, у меня тут целых две занозы, потому что сегодня утром я сорвала несколько роз для тетушки Доротеи.

– Боже милостивый! Вы решились нарвать роз? – Карбури не уставал удивляться храбрости девочки, которая не боялась ни шипов, ни гнева старого сэра Роджера.

– А почему бы мне не решиться? – с недоумением посмотрела на слугу Дороти.

– Дайте мне посмотреть, маленькая мисс, может быть, я смогу вынуть колючки.

– Вряд ли, но, если хотите, попробуйте.

Карбури стал на колени и осмотрел маленькие пальчики. С некоторым трудом, но он все-таки осторожно вынул обе занозы.

– Вы храбрая маленькая мисс, теперь-то уж я в этом убедился. Кажется, я сделал вам больно, а вы и не закричали.

– Ну, конечно, не закричала. За кого вы меня принимаете?

– Это очень странно, мисс. Я не видывал никого, кто походил бы на вас.

– Так многие говорят, – пожала плечами Дороти. – Но не могу же я перемениться. Карбури, позвольте мне взять один из этих ножей.

– Нет-нет, мое дорогое дитя, ни за что на свете! Вы страшно обрежетесь, а что тогда скажет ваш дедушка?

– Вы думаете, он заплачет? – Дороти с интересом заглянула в лицо старого слуги.

– Нет, он, конечно, не заплачет, не такой он человек. Но это ему точно не понравится. Вам не следует совершать поступки, которые могут не нравиться старым людям вроде вашего дедушки.

– Почему?

– Потому что это для них вредно, – объяснил Карбури. – Ваш дедушка – старик, сил у него осталось очень мало. Он не может выносить потрясений.

– «Трясения»? Что это такое? – заинтересовалась Дороти.

– Ну, например, он не вынес бы, если бы с вами что-нибудь случилось, маленькая мисс.

– Удивляюсь, – задумчиво произнесла Дороти, – почему тогда меня не убили «трясения»?

– О, моя бедная овечка, – со вздохом вымолвил старый буфетчик, ласково глядя на свою маленькую собеседницу, – вы не понимаете, что значит это слово.

– Нет, почему же, понимаю, – серьезно сказала Дороти. – И «трясения» оставили на мне следы. Карбури, я знаю, что вы очень милый человек. Вы один из самых лучших людей, которых я видела, конечно, кроме дедушки, мамы и папочки… Ах, я забыла мистера Персела! Он тоже милый, и жена милая – она готовит такой славный тушеный лук! Карбури, вы любите тушеный лук?

– Боже ты мой, конечно! Только я давно не пробовал его. Здесь мы не едим досыта, а совсем даже наоборот.

– Карбури, вы не должны жаловаться на то, как дедушка нас кормит, – Дороти прервала жалобу и выпрямилась с большим достоинством. – Но я сюда пришла по делу. Я обежала дом и пришла сюда, чтобы…

– Вам не годится быть здесь, маленькая мисс. Маленькие леди не должны бывать в кухне или буфетной.

– А я вот пришла и хочу тут быть, – отрезала Дороти. – Мне нужен чай для тетушки, и я хочу, чтобы вы сделали его.

– Я? Это не мое дело! Чай всегда делает Мэри. Лучше пойдите к ней.

– Нет, я хочу, чтобы чай сделали именно вы, собственными руками. Понимаете, однажды я была в тетиной комнате, когда Мэри принесла туда чай. Он был такой слабый, и на тарелочке лежало так мало хлеба с маслом! Я хочу, чтобы вы мне дали целую груду – слышите? – целую груду гренок! Пожалуйста, поскорее заварите чай, Карбури, через минуту я приду. Смотрите же, сделайте все, как я говорю. Вы должны меня послушаться.

Она строго посмотрела на старого слугу и быстро выбежала из буфетной.

С минуту Карбури стоял неподвижно и смотрел ей вслед. Потом покачал головой и озадаченно пробормотал:

– Никогда не видел ничего подобного!

После этого он не спеша, не прибегая к помощи Мэри, которой не было поблизости, заварил крепкий чай, поджарил несколько ломтиков хлеба и густо намазал их маслом. Когда маленькая Дороти вернулась, на подносе благоухали аппетитные гренки.

– Вот и земляника, – девочка выложила на поднос капустный лист с горкой сочных ягод.

– Маленькая мисс! Как?… Кто?… То есть, я хочу сказать, как вы могли взять землянику?

– А вот как, сейчас расскажу. На вот этих своих двух ногах я пошла прямо к земляничным грядкам, подняла сетку и нарвала столько ягод, сколько мы с тетей Доротеей сможем осилить. Пожалуйста, поставьте на поднос вторую чашку, потому что я немножко проголодалась.

– И вы не попросили позволения набрать ягод?

– Ну, конечно нет! Ведь земляника дедушкина и моя.

Карбури глубоко вздохнул. Дороти с недоумением посмотрела на него.

– Не понимаю, почему в Англии люди так часто вздыхают? Мы никогда не вздыхали, пока жили в Канаде или в Париже, когда я училась французскому языку. – И она прибавила на чистом парижском наречии: – А вы не говорите по-французски, Карбури?

– Не понимаю ни слова, ни одного вашего слова, маленькая мисс.

– Вы необразованный старик, – посетовала Дороти. – Ну, пожалуйста, возьмите поднос и идите за мной наверх.

Карбури всем сердцем надеялся, что во время путешествия с подносом от буфетной до комнаты Доротеи он не встретит сэра Роджера. Когда старый буфетчик вошел в будуар мисс Сезиджер и поставил поднос на стол, он снова глубоко, с облегчением вздохнул.

Тетушки Доротеи не было, и племянница с удовольствием начала тут распоряжаться. Природное чувство изящества маленькой Дороти протестовало против окружающей убогой обстановки. Окинув комнату беглым взглядом, она побежала в свою спальню и, порывшись в одном из сундуков, принесла несколько тонких изящных камчатных[11]салфеток. Стол, который выглядел таким некрасивым под старой зеленой бумазеей, был укрыт этими остатками прежней канадской жизни. Девочка сложила в дальнем углу все учебники, заслонив их креслом так, чтобы ничто не напоминало о скучных утренних занятиях. После этого Дороти приготовила стол для чая: лист с земляникой очутился посередине; две чашки, тарелка с поджаренным хлебом, чайник, молочник и сахарница были расставлены красиво и со вкусом.