Пленники лазерного диска - Дмитрий Емец

– Странно, что эту тарелку видишь только ты, Пузиков, и кроме тебя больше никто, – недоверчиво заметила Катя. – Тебя того… глюки не посещают?

Если разъяренный Пузиков не треснул от возмущения, то лишь потому, что был довольно прочен и рассчитан на большие нагрузки. Вернувшись на то место, над которым, по его утверждениям, висела тарелка, он стал рыться в снегу.

– Где-то тут это должно быть… Счас найду… – бормотал он.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Катя.

– Сам не знаю что, – как крот, роясь в снегу, отозвался Борька. – Если тарелка висела здесь, значит, у нее была какая-то цель. Возможно, она хотела нас предостеречь или что-то нам передать. Нашел!

Вытащив нечто из снега, Пузиков положил этот предмет себе на ладонь. Поспешив к нему, ребята увидели маленькую, не больше игральной карты, пластинку со множеством небольших отверстий.

– Видели? – торжествующе воскликнул Борька. – Что, съели?

Федор пожал плечами. На его взгляд, в пластинке не было ничего необычного.

– Это от батарейки или еще от чего-то, – сказал он. – Разбрасывают всякий мусор. Ты еще в мусорном баке покопайся, там и не такое найти можно.

Засопев, Пузиков сунул пластинку в карман.

– Я тебе докажу, что это не от батарейки, – таинственно пообещал он. – Увидишь, что докажу!

– Валяй, доказывай! – великодушно согласился Макаров.

Вскоре ребята благополучно пересекли заснеженный сквер и вышли к массивному, похожему на коробку из дешевого картона зданию театра.

В этот довольно ранний час спектаклей еще не предвиделось и даже репетиции не начинались. Прикусив от усердия нижнюю губу, Катя вставила ключ в железную дверь, находившуюся в десятке метров от козырька служебного входа. Ключ послушно провернулся в личинке замка, и дверь, поддавшись, открылась.

Катя, а за ней и Федор с Борькой проскользнули на узкую лестницу.

– Пахнет вкусно! Капустой и еще чем-то, то ли томатной пастой, то ли кетчупом… – принюхался Пузиков.

– Еще бы не пахло! Вон там столовая, – сказала Катя, кивнув на вентиляционные вытяжки в стене.

Они поднялись на один этаж и оказались в длинном коридоре, в который выходило десятка полтора комнат. Катя со знанием дела толкнула вторую по счету дверь, и они оказались в очень теплом и просторном помещении, где одна к одной тесно громоздились декорации.

У окна печально притулилась избушка на курьих ножках. На полу на трех стульях расположились фанерные стены хором Царя Гороха. Тут же сами собой простуженно позванивали гусли Садко. Рядом в большой коробке лежали сабли и щиты, а к неработавшему вентилятору оставшийся неизвестным театральный хохмач прицепил белую бороду Черномора. С белой бороды свисала бумажка, на которой фломастером значилось: «Запасная борода Бубко!»

– Кто этот Бубко? – спросил Федор.

– Главный режиссер, – пояснила Катя.

– И что, у него есть борода?

– У него вообще волос нет, он лысый.

– А-а, – протянул Федор. Ему захотелось прояснить, а при чем тут борода, но он не решился.

Борька грустно облизнулся. Похоже, его мысли витали где-то в гастрономических высях.

– У меня вот какая идея! – сказал он мечтательно. – Ночью, когда из театра все уйдут, мы проберемся в столовую и чего-нибудь там уворуем.

– У тебя мелкоуголовные замашки, Пузиков! – укоризненно сказала Туркина, решив про себя, что это совсем неплохая идея.

Борька неуклюже стал пробираться к единственному большому окну, как вдруг между лопатками ему уткнулось что-то твердое и холодное.

«Руки вверх! Ты арестован!» – рявкнул кто-то.

Пузиков тревожно оглянулся. В спину ему упиралось дуло немецкого автомата времен Второй мировой войны, а чуть выше на него смотрела черная, как у террориста, маска с небольшими прорезями для глаз.

Осознав увиденное, Борька заорал как раненый заяц.

– Ты что, нервный? Хочешь, чтобы весь театр сюда сбежался? – тревожно поинтересовался Федор. Он сдернул с себя маску и плотно закупорил ею паникеру рот.

– Не… не хочу, – сказал Пузиков, отплевываясь. – Вот болваны! – забормотал он. – Напугали и рады! Полные памперсы восторга!

Открыв дверь с болтавшимся на ней коровьим черепом, Туркина деловито забралась в избушку Бабы Яги.

– Все, финиш! Я хочу спать, – сообщила она. – А вам, мальчики, придется найти себе другое место. Втроем мы сюда все равно не влезем.

– Туркина-Буркина! Оттяпала себе самое лучшее местечко! – заворчал опомнившийся Пузиков. – Тут больше и негде спать. На мечах, что ли?

– А что, отличная идея. Йоги, те вообще спят на гвоздях и ничего, не жалуются, – напомнила Катя.

Она шумно повернулась в избушке, и все маленькое сооружение заходило ходуном…

Федор проснулся уже в сумерках. Пол хранилища декораций слегка подрагивал, и из-под него доносились приглушенные стенами звуки фонограммы. Должно быть, на сцене шел спектакль.

Вспоминая, где он находится, мальчик недоуменно покрутил головой и, присев, свесил ноги с людоедской кровати. Рядом на прокрустовом ложе из спектакля по мифам звучно похрапывал Пузиков. От незапертой двери они были надежно отгорожены завалом из декораций, так что если бы кто-нибудь и заглянул, то едва ли смог бы их обнаружить.

Из единственного окошка избушки на курьих ножках лился слабый голубоватый свет. Выглядело это довольно-таки зловеще, и Макаров не позавидовал Ивану-царевичу, натолкнувшемуся на эту избушку в лесной чаще.

Просунув в окошко голову, он обнаружил, что Катя уже проснулась и теперь что-то рисует при свете громоздкой, тоже явно взятой из декораций синей лампы.

– С добрым… вечером! – жизнерадостно сказала она. – Я прикидываю, как нам пробраться в больницу к профессору Слощею.

Макаров пораженно заморгал. Уж на что, на что, а смотреть на профессора Слощея его совершенно не тянуло.

– А зачем нам к нему пробираться? Он же замороженный! – поинтересовался он.

– Не будь свинтусом! – решительно сказала Катя. – Я думаю, мы сможем ему как-нибудь помочь – это раз. А два – нам нужна карта.

– Карта чего?

– Карта местности, на которой указаны точные координаты района, где агнеры установят свой направляющий передатчик. Такая карта у профессора была, я уверена, иначе инопланетянам не было бы смысла его замораживать, – убежденно сказала Туркина.

Федор задумчиво почесал щеку:

– Хм… А что им помешает установить свой передатчик в другом месте? И вообще, откуда профессор мог знать эти координаты? Агнеры что, ему докладывались?

– Думаю, это вполне определенное место, которое профессор просчитал математически с учетом курсов планет. Никакое другое просто не подойдет. Когда дело идет о космических расстояниях в несколько световых лет, любое самое маленькое отклонение может агнерам все испортить.