Открытие - Вольфганг Хольбайн

Фемистокл был озабочен. Несколько часов он сидел в башенной келье, которую обустроил как кабинет для учёбы и магии, и пытался сосредоточиться на пергаментах и свитках, сваленных в кучу на письменном столе. Уже наступила ночь, и первый урок, назначенный на этот день, давно закончился. Он прошёл из рук вон плохо. И хотя Фемистокл не собирался показывать своё возмущение по поводу уровня знаний учеников (знания отсутствовали напрочь), скрыть свои чувства ему не совсем удалось. Огонь и его приятели действительно проделали большую работу, запретив другим ученикам развивать свои магические силы. Короче говоря, студенты старейшего и знаменитейшего магического университета Сказочной Луны не знали ровным счётом ничего.

Но не только по этой причине Фемистокл сидел допоздна и не находил покоя. Он сделал большую ошибку. Непростительную ошибку, которую, возможно, уже не удастся исправить. Ни в коем случае он не должен был отнимать у Огня и его приятелей их магическую силу. Отобрать у существа, наделённого магическим даром, его волшебную силу было самым ужасным наказанием. Он потерял голову от ужаса, ярости и ущемлённого самолюбия, потому и переборщил с наказанием. И хуже всего было то, что ничего нельзя было исправить или, во всяком случае, не так просто.

— Не казнитесь так, мастер Фемистокл, — сказал позади него чей-то голос. — Это не ваша вина.

Фемистокл подскочил от неожиданности и чуть не свалился со стула. Он обернулся и увидел Пэра Андерматта.

— Откуда… — начал Фемистокл и осёкся, пытаясь изобразить на лице упрёк. — Ты что, читаешь мои мысли, юноша?

Его наигранное недовольство не произвело никакого впечатления на его собеседника. Пэр Андерматт с улыбкой обошёл вокруг стола.

— Я не умею читать мысли, мастер Фемистокл. Да мне это и не нужно. Ваши мысли написаны у вас на лице. Но я вам говорю: это не ваша вина. Они это заслужили.

— Огонь — может быть, — грустно сказал Фемистокл. — Но остальные — нет. Они были против меня только потому, что боялись его.

— Тогда это им будет уроком, — заметил Пэр Андерматт. — Их магическая сила вернётся.

— Да, но, возможно, только спустя годы…

— Тем больше времени у них будет подумать над тем, что они натворили, — невозмутимо сказал Пэр Андерматт. — Во всяком случае, все остальные ученики под большим впечатлением от того, что вы сделали. Им больше не нужно бояться Огня и его банды. Теперь они снова будут учиться и, возможно, Драгенталь опять станет университетом магических наук, а не местом, куда родители сплавляют своих отпрысков, когда не могут с ними справиться.

Он улыбнулся:

— Неплохой итог одного-единственного дня.

— Возможно, — неохотно признал Фемистокл. — И всё-таки я не должен был поддаваться эмоциям.

— Но это не ваша вина, — продолжал настаивать Пэр Андерматт. — Это проклятье здешних мест, вы же знаете.

— Знаю? — Фемистокл вздохнул. — Я уже даже не знаю, что я знаю, мой юный друг. Может быть, есть более достойные, а я старею…

Однако Андерматт вопреки его ожиданиям не стал возражать.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть старым, мастер Фемистокл.

— Но не до такой же степени, когда забываешь собственное имя, — фыркнул Фемистокл. — Я даже о тебе ничего не знаю. И при этом именно я причинил тебе тогда столько бед.

— И это тоже — проклятие этого места, — терпеливо настаивал Андерматт. — Под стенами Драгенталя дремлют огромные силы, мастер Фемистокл. Силы, способные причинить как добро, так и зло. Я тоже стал жертвой этих сил — и я сам был в этом виноват.

— Не ты, а Зеркало… — возразил Фемистокл, но Пэр Андерматт жестом остановил его и слегка повысил голос.

— Не мучайте себя упрёками, в этом нет вашей вины, мастер Фемистокл. У меня было достаточно времени, чтобы подумать над тем, что я сделал. Вы не знали, что я пребывал в тени, когда разбили Зеркало. Наоборот, — я делал всё что в моих силах, чтобы оставить это в тайне от вас, но, может быть, я перестарался. Тогда я был слишком юным, может быть, немного глупым и играл с силами, которые плохо понимал и с которыми не справлялся. Я чувствовал себя непобедимым.

— Это привилегия юности — так чувствовать, — прогремел Фемистокл. — Я-то должен был это знать.

— В каком-то другом месте — возможно, но не здесь.

Пэр Андерматт улыбнулся.

— Не горюйте, мастер Фемистокл. Я пришёл сюда не для того, чтобы причинить вам ещё больше страданий. Напротив, — произошло нечто, от чего я наконец обрёл надежду!

— Вот как? — Фемистокл насторожился. — И что это было?

Пэр Андерматт хотел ответить, но вдруг наклонился, будто прислушиваясь, и в ту же минуту краска исчезла с его лица, а через мгновение он испарился в воздухе.

Фемистокл растерянно заморгал, потом вскочил и громко позвал Пэра Андерматта. Разумеется, он не получил ответа, но случилось кое-что другое: Фемистокл почувствовал сильную встряску в тончайшей магической ткани, невидимо пронизывающей все явления и миры. Было невозможно дать более точное определение этому, но он всё-таки чувствовал, что должно произойти что-то грандиозное, только недоброе.

В панике он покинул свою келью и поспешил вниз по винтовой лестнице, перескакивая через две, а то и через три ступеньки. На полпути ему встретилось мерцающее разноцветное существо, которое от сильного волнения металось из стороны в сторону, то и дело натыкаясь на стены, потолок и ступени.

— Т-т-т-тревога! — пискнула Папильотка. — Ма-ма-мастер Ф-ф-фемистокл, в-в-вы должны н-н-немедленно идти г-т-т-туда! Он… он… с-с-совершенно потерял голову!

— Сначала успокойся! — Фемистокл взмахнул рукой и поймал в воздухе взволнованную эльфочку, прежде чем она успела себя покалечить. Она и так уже была вся в синих и зелёных пятнах. — Что случилось? Кто потерял голову?

— П-п-п… — никак не могла выговорить эльфочка.