Мастер-класс по неприятностям - Валерий Гусев

Вголове у меня так и засели слова Бонифация: «Зато здесь его старший сын…» Что он этим хотел сказать? Что надеется на меня? А что я могу придумать? Вот если бы с нами был еще и младший сын Оболенского-старшего…

А младший Оболенский в это время вел свою войну. В одиночестве. В одном из последних писем он радостно сообщил мне, что Папа Карло вовсе не тот шахтер, который добывает уголь в шахте, а тот, который добывает деньги в… чужих карманах. «Но он, Дим, очень мелкий жулик, а вот скоро прилетит очень крупный жулик Жорик, и они тут такое ограбят! Но вот фиг им!»

Это сообщение не очень меня встревожило. Наверное, потому, что все-таки рядом с Алешкой были Митек и майор Максимкин со своим отделением. Да и что там, в этих Пеньках, можно «такое ограбить!» Тачку у бабки Лиды?

Но что-то в Алешкином письме мне не понравилось. Какое-то напоминание. Будто он сообщил мне о том, что я когда-то знал, но забыл. А может, не о том, а о ком? Точно! Жорик! Вспомнил я одного Жорика. Который ранил Митька и которому папа обещал настучать по тыкве. Да вряд ли это тот самый Жорик. Их везде полно. Вон даже у Собко помощник – Жорж. Стоп! От Жоржа до Жорика совсем ведь недалеко. Зато очень далеко от берегов Кубани до деревни Пеньки. И я отмахнулся от этой мысли.

А Папа Карло настойчиво напомнил Алешке про обещанную тачку. Но ее у Алешки не было. Она была у Митька. И Лешка начал издалека:

– Что-то мы давно у нашего Максимкина не были. Он, наверное, очень соскучился.

– Еще бы! – усмехнулся Митек, откладывая авторучку. – Особенно по тебе.

– Правда? Он еще пострелять нам обещал. Пошли?

Митек вздохнул и сложил исписанные листы в стопку – он знал только один верный способ отвязаться от Алешки: это сделать то, что он пожелал.

Не знаю, соскучился майор Максимкин или нет, но встретил он их приветливо и, как обещал, повел в тир.

– Пистолет я тебе не дам, – сразу сказал он Алешке, – постреляешь из мелкашки. С диоптрическим прицелом.

Я объясню, чтобы дальше было понятно: это такой прицел вроде учебного. Он регулируется двумя винтиками – вправо-влево, вверх-вниз. Сделаешь пробные выстрелы, посмотришь мишень и, если надо, прицел отрегулируешь – вправо там или влево, вверх там или вниз. В зависимости от того, куда влепились пульки.

Алешка отстрелялся, Максимкин посмотрел его мишень и здорово его похвалил.

– Митек, – сказал Алешка, когда тот, в свою очередь, взял винтовку, – давай на спор, слабо?

– Мне? Старому оперу? Слабо? Что даешь, если проиграешь?

– Ну… – Алешка призадумался. Потом решил: – Жвачку свою отдам.

– Бывшую в употреблении? Не пойдет.

– Всего один раз пожевал-то, – сказал Алешка.

– Не пойдет.

Алешка пошарил в карманах. Максимкин с интересом за ними наблюдал.

– Ладно, – предложил Митек. – Если проиграешь, то наловишь карасей, почистишь, выпотрошишь, нажаришь, поставишь передо мной на стол сковородку и… уйдешь из дома на два часа. Согласен? Так, а с меня что?

Алешка закатил в раздумье глаза, пошевелил губами.

– А ты мне свою тачку отдашь.

– Идет, – согласился Митек и спохватился: – А зачем она тебе?

– Ну… Мало ли… Я ее в Москву возьму. Мама с ней в магазин ходить будет. – Максимкин хмыкнул в кулак. – Она же, знаешь, какие сумки таскает.

– Ладно, – согласился окончательно Митек, – тачки тебе не видать, а карасиков я отведаю. – И он взял винтовку из Алешкиных рук. Не заметив, конечно, что за время разговора тот сбил прицел – и вправо-влево, и вверх-вниз.

Митек сделал пять выстрелов и гордо выпрямился. Максимкин посмотрел его мишень и вытаращил глаза.

– Ты нарочно? – спросил он Митька. – Ты решил подарить ему тачку? Чтобы он на ней уехал в Москву?

– Что?! – Митек перемахнул барьер и сорвал свою мишень. – Не может быть! Максимкин, у тебя ружье кривое!

Максимкин незаметно улыбается. Он давно уже смекнул Алешкину хитрость. И страшно доволен, что этот пацан обстрелял и обхитрил старого опера Митька, да еще известного писателя.

Митек рвет мишень в клочки и сердито говорит Алешке:

– Забирай тачку! Можешь ехать на ней хоть в Париж, к своему бате!

Эх, знал бы Митек, а особенно Максимкин, зачем понадобилась Алешке эта тачка!

Карасями Алешка все-таки Митька накормил, а на второе назло ему пожарил еще и яичницу. Кстати, Ксюшка и то, и другое отведала с отменным аппетитом.

Папа Карло ждал Алешку с нетерпением. Вернее, не Алешку, а его тачку. Он был какой-то суетливый, взволнованный и сразу спросил:

– Хочешь мне помочь?

– Не-а, – честно сказал Алешка. – А что делать?

– Да ничего! Посиди вот здесь, на лавочке, вместо меня.

– Вообще, я не очень сидеть люблю. А зачем?

– Мне работать надо, сроки поджимают, понял? Надо это… наращивать темпы проходки, к Дню шахтера. Обратно не понял? Мне от людей стыдно – я потому ночью работал. А щас уже днем надо. Узнают люди – засмеют…

Алешка слушал, открыв рот, и весело думал про себя о том, как взрослый человек не умеет врать.

– Ты вот тут сиди и по сторонам поглядывай. Как кто мимо пойдет, ты мне сразу песенку какую-нито запой. Погромче. Теперь понял?

– А долго сидеть?

– Не, до обеда. А потом мы с тобой пообедаем. Я яичницу забацаю.

– Вот только не это, – испугался Алешка. – У меня от яичницы перья расти начинают.

Папе Карло стало интересно. Он внимательно осмотрел пацана с ног до головы, но перьев не обнаружил – только хохолок на макушке.