Сестры? No way! - Сиобхан Паркинсон

— О, а вот моя жена и девочки! Почему-то я слегка вздрогнула, услышав слова «моя жена». Хорошо еще, он не назвал нас своими дочерьми. Увидев нас, Боб покрылся красными пятнами и как будто собрался что-то сказать, но мама опередила его. Она подошла к нему, оставив нас стоять в дверях, и протянула руку:

— Очень приятно познакомиться, — сказала она.

— Робби, — гордо произнесла Синди. — Его зовут Робби.

Именно так называют его все друзья. Я почти забыла, что это его настоящее имя и что я сама окрестила его Бобом.

Боб неотрывно смотрел на маму, и краска постепенно начинала сходить с его лица. Прикрыв Боба своей спиной ото всех нас, она, очевидно, дала ему какой-то знак. Мне показалось, я даже услышала, его вздох облегчения.

— О! — весело произнесла мама, — обращаясь и к Синди, и к Бобу, — я так понимаю, Робби, это то же самое, что Роберт.

— О, мм… да, то же самое, — сказал Боб. — На самом деле только моя мама зовет меня Робертом, а остальные, кому как нравится: Роб, Робби, Боб, Бобби.

— Мартин, — добавила Синди лукаво, тоном, подразумевающим, что никто, кроме Боба, не поймет этой шутки.

После этого я фыркнула так, что слюни полетели во все стороны, и я быстро прикрыла рот рукой, отвернулась, чтобы никто не видел моего лица, и закрыла дверь.

— А как поживает твоя мама? — спросила мама, на какой-то момент забыв, что должна изображать, будто впервые видит Боба. Мне показалось, я слышала, как Алва затаила дыхание, но Синди вроде ничего не заметила.

— О, спасибо, у нее все хорошо, все хорошо, — ответил Боб.

— А это мои дочери, Эшли и Алва, — произнесла мама совершенно невозмутимо, повернулась к нам, и мы кивнули ему, он в ответ тоже кивнул. Я потихоньку отошла от двери и села в маленькое очень неудобное кресло, стоявшее в стороне ото всех. Я уже начинала жалеть, что согласилась участвовать в этом спектакле.

Алва выглядела вполне естественно. Совершенно не ощущая неловкости. Сначала она стояла в самом центре комнаты, а потом начала помогать Ричарду разливать чай. Она предлагала Бобу печенье, сахар и молоко, и на ее лице едва заметно блуждала слабая ухмылка. Боб старался не встретиться с ней глазами.

Я чувствовала себя как побитая и просто сидела на своем неудобном месте, молча наблюдая за происходящим. Никто не догадался предложить мне чаю, а я не хотела привлекать к себе внимание, обращаясь к кому-то с просьбами. У меня перед глазами стояла картинка: Боб и Синди обнимаются в холле. Когда Боб ушел, я была очень рада. Как никогда.

Потом Синди спросила, понравился ли он нам, и Алва ответила:

— Он просто супер, Синди, где ты его нашла? Синди тряхнула головой и сказала:

— Да так, случайно познакомились, — но было видно, как она довольна.

Ну не могла же я ненавидеть ее за то, что ей нравился Боб? Мне даже было забавно наблюдать, как она пожирала его глазами. Я тоже сказала, какой он милый парень и все такое, во избежание неприятностей.

— У Эшли никогда не было такого симпатичного бойфренда, ведь так, Эшли? — Алва продолжала играть, а Синди ничего не понимала. От такого высказывания я даже поперхнулась и закашляла, так что Ричарду пришлось похлопать меня по спине.

Мне все еще становится плохо от мысли, что на месте Синди должна была быть я. Жизнь — дерьмо, а потом все равно все умрут, как говорит Алва. А самое худшее то, что я сама во всем виновата.