Ловушка для Буратино - Валерий Роньшин

— Эй! — закричала она. — Выпустите меня!..

Катька понимала, что ведет себя глупо. Никто ее, конечно, отсюда не выпустит. Но должна же она была как-то показать свое возмущение.

Наконец Орешкиной надоело это бесцельное занятие. Она пошла осматривать свою тюрьму. Убедившись, что иначе как через дверь отсюда не выбраться, Катька села на ди- ван и заплакала.

Где-то через полчаса в коридоре раздались шаги..

Дверь открылась. И в комнату вошел пожилой мужчина с мрачным лицом.

— Добрый вечер, рыбка, — улыбнулся он. Улыбка у него тоже была мрачная. — Ну как ты тут? Привыкаешь?

— Кто вы такой?! — закричала Орешки-на. — Что все это значит?!

Мужчина зажал уши пальцами.

— Не надо так орать, рыбка.

— Что вам от меня надо?! — еще громче закричала Катька.

— Почти ничего, рыбка. А вот от твоего папочки, Юрия Владимировича Соломатина, нам кое-что потребуется…

Орешкина поняла, что ее принимают за Лику Соломатину. Но виду не подала.

— От тебя же, рыбка, нам нужен сущий пустяк, — продолжал «мрачный». — Просто позвонишь папочке и скажешь, что ты жива-здорова и что ему следует принять наши требования.

— Какие еще требования?

— Это тебя не касается, рыбка. Не забивай свою прелестную головку ненужной информацией. Отдыхай. Смотри видео. Сейчас тебе принесут ужин из ресторана…

В комнату вошел официант с подносом.

— А вот и ужин, — сказал «мрачный». Катька гордо вскинула голову.

— Я объявляю голодовку! В знак протеста!

— Ну-ну, — усмехнулся «мрачный».

— Унести, Семен Семеныч? — спросил официант.

— Оставь.

Официант оставил поднос с едой на столе, и они ушли. По комнате плавали аппетитные запахи. Орешкиной сразу же захотелось есть. «Сейчас закушу как следует, — решила Катька, — а после объявлю голодовку». Она посмотрела, что ей принесли. Оказалось — жареную курицу, картошку, тоже жареную, салат из свежих помидоров и стакан яблочного сока.

Орешкина оторвала у курицы правую ногу и принялась как следует закусывать.

Так закончился первый час ее заточения.

И вот теперь уже шел двадцать первый час, как Катьку заперли в этой комнате. Больше к ней никто не заходил. Еду ей передавали через маленькое окошко в дверях. И тем же способом забирали грязную посуду. Так что ударить по голове охранника бутылкой или стулом, как показывали в боевиках, у Орешкиной возможности не было.

И вообще, припомнив все способы побега, которые она видела в кино, Катька пришла к грустному выводу, что ни один из них ей не подходит. А о том, что ее кто-нибудь спасет, приходилось только мечтать.

Вот Орешкина и мечтала.

Но на месте своего спасителя она представляла не крутого омоновца или спецназовца и уж конечно не брата (о Ромке Катька не мечтала, а беспокоилась, не зная, чем для него закончилась история в сквере). Катька мечтала, что ее спасет… Димка Молодцов!.. Да! Да! Димка!.. Орешкина была в него тайно влюблена. Ей ужасно нравился энергичный, никогда не унывающий Молодцов. И именно ему Катька отвела роль отважного спасителя в своих мечтах.

Катька представляла, как Димка пробирается в казино, как ловко раскидывает бандитов, как подходит к дверям ее комнаты и…

— Катя, Катя… — раздался вдруг мальчишеский голос из-за двери.

Орешкина рывком вскочила с дивана и прислушалась.

— Катя… Орешкина… — снова послышался тот же голос. — Ты где?..

Катька подбежала к двери.

— Я здесь, — ответила она, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Здесь…

Засов отодвинулся. Дверь открылась. И Катька увидела… нет, не Димку Молодцова. Перед ней стоял Брыкин.