Дина. Дар змеи - Лене Каабербол

Я вообще этого не понимал. Как можно потерять лопату? Она ведь была большая. Не перстень же с пальца он уронил. Мы искали, искали…

— Подумай! — советовал я Нико. — Где ты видел ее в последний раз?

— Ох! — неуверенно вздохнул Нико. — Думаю, там…

Он указал на угол огорода, где земля была наполовину вскопана. Но никакой лопаты там не было. Терпение у меня лопнуло.

— Каким олухом нужно быть, чтобы потерять лопату! — прошипел я. — Тут требуется особый талант!

Нико, моргнув, провел грязной рукой по волосам.

— Думаешь, мне лопаты не жалко? — виновато произнес он.

И он вправду огорчался. Нельзя сказать, что Нико был неуклюж, это было бы неверно. Быть может, немного неловок, особенно с вещами, которые раньше в руки не попадались, а в крестьянском доме таких вещей было немало. Княжьи сынки не очень-то утруждают себя ремеслом и земледелием. Однако хуже всего то, что Нико словно бы вовсе не думал о том, чем занимался. Он был невнимателен к вещам. Мог бросить пилу в наполовину распиленном пне, да так, что полотно оставалось изогнутым — вот-вот лопнет. Оставлял молоток на земле и забывал, куда его положил. Бывало, уронит гвоздь и даже не обратит на него внимание. Рассыпал как-то целую пригоршню семян шпината по двору на радость птицам. И так далее. Однако же лопата была вершиной его подвигов. Причем самой худшей.

— У нас нет денег на новую, — угрюмо сказал я. — И если мы не посадим эти бобы, зимой будем голодать. Вы поняли это, молодой господин?

Нико съежился.

— Я отыщу ее, — тихо произнес он.

Немного погодя мама позвала нас завтракать.

— Где Нико? — спросила она.

— Он ищет лопату!

— Давин!

Я набрал ложку каши. Она была чуточку жидковатой.

— Нам нужна эта лопата, — сказал я. — А потерял ее он.

— Он ведь старается! — Матушка поглядела на меня. А я смотрел на кашу. — Он всего лишь хотел подсобить нам.

— Да, — ответил я. — Но у него это не очень-то получается.

Мы нашли лопату лишь на следующий день в зарослях крапивы, куда Нико зашвырнул ее, вместо того чтобы воткнуть в землю, как сделал бы каждый нормальный человек. И уже на другой день случилась эта история с кроликом.

Я расставил в подходящих местах силки — ведь должны же мы были хоть как-то воспользоваться тем, что жили в лесу. Каждое утро и каждый вечер я обходил все силки, осматривал их и порой кое-что находил. В тот день в силке оказался кролик, маленький светло-коричневый крольчонок. Он прыгал, он упирался, он пытался удрать, когда услыхал, что я иду, и наверняка до конца так и не понял, что это бесполезно. Я обхватил его шейку и быстро крутанул так, что она сломалась. У нас есть мясо к нынешнему ужину, а вообще-то это бывало не часто. Я был доволен собой, когда возвращался в хижину.

Нико, сидя в траве перед дверью, играл с Мелли. Подняв руку с пригоршней палочек, он спрашивал ее:

— Сколько палочек в моей руке?

— Четыре! — не колеблясь, отвечала Мелли.

Нико убрал эту руку за спину и вытянул вперед другую.

— А здесь?

— Шесть!

— Хорошо. А сколько их всех вместе?

Мелли заколебалась.

— Девять? — неуверенно спросила она.

Нико вытянул вперед обе руки.

— Сосчитай их! — сказал он.

Губки Мелли шевелились, пока взгляд ее считал палочки.

— …восемь, девять, десять! — бормотала она. — Их десять!

— Верно! Молодец, Мелли!

Мелли подняла глазки и увидела меня.

— Погляди, — сказала она, сияя от радости, и подняла вверх какую-то пустяковину из шнурка, веревок и палочек. — Это — М! Это первая буква слова «Мелли»!

До чего же я разозлился. Бобы еще не посеяны, курятник без дверей, лошади по-прежнему на привязи, поскольку мы не успели соорудить для них загон. У нас нет скамьи, чтобы сидеть, и один стол на всех. А он спокойно восседает тут и болтает всякий вздор с Мелли! Хотя мог бы заняться тысячей полезных вещей!

— Вот! — сказал я и бросил ему на колени кролика. — Освежуй его и отдай матери!

С этим-то он вполне справился бы. К тому же, я уже начал свежевать кролика и выпотрошил его.

Нико смертельно побледнел. Осторожно поднял кролика с колен и положил на траву. Он как-то неловко развел руки, и я увидел, что они кое-где окровавлены. Неужто он боялся запятнать кровью рубашку?

— Этого я не могу, — хрипло произнес он и поднялся. Подойдя к колодцу, он набрал ведро воды и начал старательно мыть руки, пока они снова не стали совсем чистыми. А потом ушел. Он исчез в лесу, не произнеся ни слова и ничего не объяснив.

Я этого не понимал. Ведь он, должно быть, сотни раз охотился с егерями своего отца. Охота — самое княжеское дело! Почему он так взвился из-за того, что капля крови попала ему на руки? А уж меч в руки взять его не заставишь! Если б я не знал, что однажды он убил дракона, я бы подумал: он попросту трус или кисляй! Нико, конечно, благородно поступил, когда отправился вместе с нами. Я только не понимал, для чего он нам?!

— Три птицы, — считала Мелли. — Нет, четыре! Гляди, Давин, четыре птицы!

— Да, Мелли. А теперь пойдем!

— Две лесных улитки. Две лесных улитки и четыре птицы — вместе шесть!

Хоть бы Нико никогда не начинал учить ее счету! Теперь Мелли пересчитывала все на свете: серые камни и белые камни, кусты орешника, конские яблоки, ежевику и следы ног. А по дороге от хижины до Глинистого селения — дома, столбы изгородей и трубы. Мешки с мукой у мельника, конские копыта у кузнеца. Можно было спятить, слушая все это.

Я отправился в селение, чтобы попытаться продать нашу понурую Вороную. Кормить всю зиму четырех лошадей у нас не было средств. На самом деле, быть может, даже трех, но Кречета и Шелковую ни в коем случае продавать не следовало, разве что у нас вовсе не будет для них корма, а мы едва ли смогли бы просить Нико продать его лошадь до тех пор, пока нам не придется избавиться от двух наших собственных.

— Да ведь это настоящая маленькая трудяга, — похвалил Вороную кузнец и приподнял ее копыто. — И ноги хоть куда!

— Не знаете ли вы, Местер, кого-нибудь, кто купил бы ее?

Кузнец опустил заднее копыто Вороной и выпрямился.

— Гм-м! Пожалуй! Отчего бы и нет?

— Пять, шесть, семь! Семь гвоздей! — воскликнула Мелли.

— Мелли, помолчи!

— Семь гвоздей и три молотка, и одна лошадка… получается… получается — одиннадцать!

— Вот шустрая девчонка! — похвалил Мелли кузнец. — Кто научил ее считать?

— Это… ох, мой двоюродный брат Нико.