Красные крылья - Александр Степанович Старостин

— Какая саранча? — спросил Санёк.

— Ну как бы тебе объяснить? — Степан Григорьевич пожал плечами. — Обыкновенная. Где пролетит — всё уничтожит. После неё остаётся пустыня. Даже камышовые крыши съест. Понял?

Санёк задумался — никак не мог представить, на кого саранча похожа.

— Она фашист? — спросил он.

Отец засмеялся:

Считай, что фашист. Ведёт себя совершенно по-фашистски.

— Какая она?

— Её отличительный признак — короткие усы.

По газетным карикатурам Санёк неплохо представлял обличие фашистского зверя Гитлера с короткими усами, приклеенными под носом.

— Как у Гитлера?

Отец снова засмеялся:

— Считай, что как у Гитлера. И летит, понимаешь, чёрной тучей — солнце закрывает. Наступает ночь. Представляешь?

Этого представить не было никаких сил.

— Раньше с ней бороться не умели, — продолжал объяснять отец. — Били в кастрюли, кричали во всю мочь — пугали. Всё даром. Но теперь мы ей покажем!

— На кого она похожа?

— Как на кого? На большого кузнечика.

Степан Григорьевич показал книжку с портретами насекомых. Среди них — ярко разрисованный кузнечик с короткими усами.

— Вот саранча, — оказал он.

Тут Санёк сразу всё сообразил и побежал рисовать борьбу с саранчой.

Посреди листка старательно изобразил большой У-2 с красными звёздами на крыльях и киле. На отцовом самолёте как на гражданском звёзд не было, но Санёк посчитал, что для войны с саранчой они понадобятся. Вокруг нашего, очень красивого самолёта вертелись маленькие корявые существа с человеческими, неприятными на вид головами и стрекозиными крыльями. На крыльях кресты и фашистские знаки — свастики.

Но как сделать, чтобы уже нарисованный на небе враг падал на землю? Санёк его попросту зачёркивал и внизу намалёвывал обломки — отдельно крылья, усы, свастики.

После победы над саранчой солнцу прибавилось лучей, а земля покрылась цветами и новогодними ёлками. В небе появилась радуга, бабочки и корова. Корове, конечно, следовало бы щипать травку, а не летать по небу, но земля оказалась сплошь заваленной фашистскими обломками саранчи — негде бедной корове поместиться. Ничего, пусть немножко полетает, пока мы не расчистим землю.

Хозяйка квартиры тётя Софико, глядя на рисунок Санька, вскинула по-кавказски руки:

— Вот молодэц! Художник будэшь!

— Нет, буду лётчиком, — возразил Санёк.

Ему казалось, что он сам летит на большом, красивом самолёте и расправляется с оккупантами. Он чувствовал себя настоящим героем.

— Ладно. Будь лётчик, — охотно согласилась хозяйка. — И бэй фашистским оккупантам! Нэ отдадим ему нашу Москву!

— Не отдадим, — заверил Санёк.

На другой день отец улетел на своём самолёте в Туркмению.

ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ КАРТА

Пока Санёк и его друзья вели военные действия в саду и на террасе, взрослые тоже не теряли даром времени. Впрочем, их занятия против Саньковых выглядели довольно мирно. Мужчины рыли ямы, женщины бумагой заклеивали окна крест-накрест, мальчики и девочки постарше убирали мусор с чердаков.

— Чтоб легче бороться с пожаром, — сказала мама.

А Санёк и его фронтовые друзья Васо и Дэвико постреливали из своих игрушечных винтовок и читали стихи:

Внимание, внимание!

На нас идёт Германия…

Вот только Дэвико говорить ещё не умел. Но стрелял не менее громко.

А когда по улице проходили солдаты, ребята пристраивались к шеренге со своими винтовками и тоже пели:

Белоруссия родная, Украина золотая,

Наше счастье молодое

Мы стальными штыками оградим…

Когда мама глядела на солдат, её глаза наполнялись слезами, что Саньку казалось непонятным. Впрочем, эти песни наводили и на него тоску.

Ударила зима, повалил снег, и сразу исчезли белеющие за неразберихой ветвей горы. Сад сделался теснее и уютнее. Но вот проглянуло солнце, и небо оказалось таким же ярким, что и летом, и всё вокруг наполнилось шорохом капели. А солдаты всё шли и шли и пели:

Стоим на страже всегда-всегда,

А если скажет страна труда,

Прицелом точным врага в упор, Дальневосточная!

Даёшь отпор, Краснознамённая!

Смелее в бой, смелее в бой…

Взрослые по вечерам рассматривали карту, разложенную на столе под лампой, и рисовали чёрные стрелы. Санёк пытался предложить свои услуги в изображении стрел, но его осаживали:

— Не мешай!

Однажды мама показала ему и его друзьям Васо и Дэвико карту и сказала:

— Вот это красное — мы, Россия. А это коричневое — Германия, чтоб ей пусто было!

— Ура! Мы больше! — обрадовался Санёк. — Мы победим!

— Да, победим, — согласилась она, впрочем, без особой уверенности в голосе.

— Наверное, Германия глупая, — сказал рассудительный Васо. — Почему напала на нас?

Санёк был уверен, что фашисты не люди, а маленькие, коричневые и злые существа. Питаются камышом.

ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА

По радио сообщили, что под Москвой наши войска перебили хребет фашистскому зверю. Санёк обрадовался — скоро домой. Однако зверь не спешил убираться в своё логово, а как выяснилось позже, двинул на Кавказ.

Однажды Санёк услышал разговор мамы с тётей Софико. Мама хотела выбираться в Москву на поезде, а хозяйка отговаривала: фашисты бомбят эшелоны. Несколько поездов с женщинами и детьми попали прямо к фашистам.

— Что они сделали с детьми? — спросил Санёк, представив себя среди захваченных.

— Нэ знаю, — ответила тётя Софико. — Может, съели?

Санёк было заревел, да сдержался — время военное, не до слёз. Главное — не попадаться в плен.

Ночью он услышал жуткий вой.

— Что это? — Санёк очень перепугался.

— Воздушная тревога, — ответила мама. — Собирайся! Пойдём в бомбоубежище.

Санёк догадался, что надо поскорее спрятаться, чтоб не слышать этого жуткого завывания.

Небо прочертили лучи прожекторов, и вдруг все они кинулись на гул мотора. Возник ослепительно белый самолёт, да тут же и растворился во тьме.

— Упустили, — сказала мама.

— Наш самолёт, — возразил ей старый грузин, который тоже шёл к убежищу. — Чужой бы кидал бомбы. Куда пошли? Вон яма!

Он показал на дверь, устроенную прямо в пологом склоне холмика. За дверью шла наклонная лестница, слабо освещаемая лампой «летучая мышь», а дальше, на нарах, сидели женщины, старики и дети. В убежище воя сирены не было слышно, и Санёк успокоился.

Впрочем, зарыдал грудной ребёнок в шапочке с настоящей солдатской звездой.

Снаружи забухало, и из щелей между брёвен на потолке посыпалась земля, по стенам, забранным досками, закачались тени, оттого что дёрнулась лампа.

Ребёнок со звездой опять закатился не своим голосом.

— Что это? — спросил Санёк, поглядывая с неодобрением на крикуна — звезду позорит.

— Не обращай внимания, наши зенитки стреляют — сшибают фашистов.

«Это хорошо, — подумал Санёк. — Пусть побольше сшибают.