Огненная печать - Илья Подольский

— Да уж, здесь действовала профессионалка! — рассмеялся он, когда я закончила возмущаться. — Так ловко увернулась, а хотя, казалось бы, весь обман налицо!

— Вот-вот…

— Ну, старушка ясновидящая, не печалься, — ободрил меня Антон. — Нет, постой-ка. По письму я понял, что ты уже теряла один раз этот браслет. Так вот, может быть, его сиятельство снова вернет тебе потерянный дар.

— Нет, я даже думать об этом не хочу, — пришлось мне возразить. — Ведь Александр Иванович уже предупреждал меня, чтобы я была с ним поаккуратней, но, как видишь, не получилось…

— Что с тобой? — принялся Антон прочищать мне мозги. — Ева, ты ли это? Всегда такая уверенная в себе, а теперь чего? Подумаешь, воровка какая-то прикарманила серебришко. Но разве она сможет разгадать тайну браслета? Для нее это — всего лишь средство наживы.

— Да! Ведь именно это меня больше всего и пугает, — чуть не разрыдалась я. — Антон, нам срочно надо разыскать ее! В самом деле, не ведьма же она, не может ведь она провалиться сквозь землю!

Видимо, я так была взволнована, что остальные посетители кафетерия, сидя за своими столиками, стали коситься в нашу сторону.

— Хорошо, допустим, мы ее найдем, — с холодной рассудительностью продолжил Антон. — Но тогда где гарантия, что она к этому времени не продала кому-нибудь заветное твое украшеньице? Или другой вариант: она попросту не отдаст его тебе. Я хочу сказать, что здесь номер с выпрашиванием, как тогда, в антикварном магазине, может, и не прокатит…

— Все, Антон, довольно, — прервала я его. — Мне, кажется, ясно теперь. Браслет попадает в другие руки не просто так, а по провидению… Возможно, я сделала что-то не так, и магическая связь оборвалась.

— Но в письме сказано, что ты его вечная обладательница, — не мог угомониться Антон.

— Мало ли что мог написать сумасшедший, — сама себе не веря, сказала я.

Мы умолкли, каждый подумав о невозможном, и спустя несколько минут решили покинуть душное, но теплое помещение. На улице волосы раздувал уже похолодевший осенний ветер. Интересно, какая сейчас осень в Поволжье, в местах, где много веков назад обитало древнее сарматское племя?.. Бесполезно: без браслета я не способна сосредоточиться.

Северные горы. Средневековый замок

В кабинете алхимика упругий солнечный свет слабо проникал в высокое готическое окно и вовсе рассеивался, создавая таинственный полумрак. Альфредо задумчиво склонился над вещей доской, загадку которой они с Долорес постигали долгими мучительными столетиями. И теперь, когда открыта ее судьбоносная тайна, нет ли опасности в появлении другой, более сложной тайны. Предметы древности неисчислимы, как неисчислимы загадки их…

Суровая колдунья Долорес, шелестя темным, лоснящимся плащом, стремительно прошлась по широкой зале. Двери кабинета произвольно распахнулись перед ней, и алхимик, не оборачиваясь, пригласил колдунью войти.

— Ты знаешь, Альфредо, как непомерно смущена я тем, что происходит, — тут же сказала она. — Наши подопечные дети теряют с нами связь.

— Знаю, но знаешь ли ты, какова мера твоей вины? — строго произнес алхимик. Вот уже несколько часов он был зол на непокорную Долорес.

— Я лишь хотела обезопасить нас, — проговорила она. — Нет доверия нашим почтительным гостям с восточных земель. Есть опасение, что в их помыслах есть намерение лишить нас преемников, дабы заполучить их себе.

— Ты поступила глупо, Долорес, — ответил ей Альфредо. — Оборвать полет под самыми небесами — значит низвергнуть в пустоту. Дитя уже было готово разгадать тайну древнего украшения, но ты, лишив ее этой возможности, обернула весь замысел к исходной точке. Чего ты боялась? Того ли, что девочка не ко времени станет мудрее, чем ты?

— Даже если это так, Альфредо, — принялась колдунья защищать себя, — то мне удивительна твоя уверенность в Лейле и Эль-Хане. Почему ты думаешь, что они не могут утаить свой замысел?

— Потому, что сами они до некоторого времени пребывали в замешательстве, — объяснил алхимик. — А ты противоречишь себе, ведь они тоже Хранители. К тому же, увеличив психическую энергию, они поступили верно и поистине мудро…

Самолюбивая Долорес рассмеялась:

— Не забывай, кто ты, — предупредила она. — Ты Хранитель Северных земель, и полномочия твои неизменны. К чему тебе иные посягательства? Или ты втайне хочешь завладеть их властью?

Альфредо повернулся к ней лицом и, почувствовав мутность в мыслях ее, спокойно проговорил:

— Все сказанное тобой в этом кабинете — странное лукавство. Ты не запутаешь меня. Будет лучше, если мы придем к согласию, объяснившись друг другу.

— Нет, я не примирюсь с тем, чтобы какая-то девчонка узнала тайну прежде меня!

— Долорес, ученик всегда мудрее учителя, — возразил ей алхимик. — Ты не знала этой истины?

Прекрасный лик ведьмы в гневе исказился. Долорес со злобы хлопнула в ладоши, и между Хранителями в воздухе живой стеной стали змеиться жгучие языки пламени.

— Остановись! — воскликнул Альфредо. — Какую блажь ты желаешь себе присвоить?

Но колдунья снова рассмеялась. Алхимик, не отрываясь, следил за безумными тенями огня, которые неистовой пляской мелькали в ее глазах. И он, устрашась этого уже позабытого им взгляда, отшатнулся в сторону, когда она, протянув к нему длинные пальцы, вошла в иллюзорную стену и растворилась в ней.

— Долорес! — прокричал он в стылое безмолвие замка. — Ты не сможешь одолеть нас троих! Знай, Лейла и Эль-Хан не откажут мне в помощи.

Неожиданно Альфредо схватился за голову и от невыносимого скрежета в мозгу рухнул на колени. «Почему?» — мысленно обратился он к ведьме, зная, что это она послала звуковую волну. «Ты — предатель», — пыталась внушить Долорес посредством его же голоса и мысли. Алхимик потянулся к полке, где стоял стеклянный сосуд, доверху наполненный обычной родниковой водой. Сняв крышечку с этого графина, он сделал глоток. Ужасные звуки хаоса утихли, и вновь воцарилось безмолвие. Альфредо сосредоточился и тут же ринулся на высокую башню. До полного заката солнца оставалось совсем немного времени. Совсем немного для того, чтобы весть об опасности успела настигнуть восточную зарницу…

* * *

Потакая капризам здравого смысла, я винила только себя. В самом деле, кого мне еще винить? Разве что эта Василиса действительно была необычной, как и Александр Иванович? Хотя здесь ясно как день, что у ведьмы были противоположные намерения. Но я, пожалуй, остановлюсь на этом и перестану размышлять о каких-то сумасшедших. Возможно, Юрка Гислер был прав, и моя вера в магию — пустословная выдумка.

Антон проводил меня до дома, и, к счастью, по пути нам не встретился ни один наш одноклассник. Признаюсь, мне еще никогда не было так стыдно за себя, за свои слова. Он не переставал верить во всю ту галиматью, которой я жила все эти дни, после знакомства с профессором. Я уже говорила ему «пока», как он вдруг остановил меня: