Дина. Последний дракон - Лене Каабербол

— Вообще-то она не исчезла, — сказал я. — Ведь и ты, и я хорошо знаем, где она.

Роза прикусила губу.

— У Нико!

— Да! Но чего я совсем не могу понять — зачем?

Роза покачала головой:

— Ну это просто. А вот как? Как она это сделала?

Нико не хотел брать с собой тебя?

— Он ее не видел, — сказал я.

— Что значит — не видел? День светлый, а шлюпка не больше лохани!

Я лишь устало покачал головой. Мне не хотелось объяснять Розе все, что я знаю о Сецуане и Даре Змеи. Неужто ей самой этого не сообразить? Она, верно, слышала это так же часто, как я… ну эти слова: «Сецуана видишь, только когда он сам этого хочет». О том, что моя младшая сестра была такой же, у меня вообще не было желания говорить.

— Так чего ты не можешь понять? — вместо прямого ответа спросил я.

Роза окинула меня оценивающим взглядом.

— Мог бы и сам понять, — произнесла она.

— Коли б мог, стал бы я спрашивать?

Она закусила губы. Я не был уверен, улыбка это или раздраженная гримаса. Такое у меня часто бывало с Розой.

— Ну не знал так не знал, а я сплетничать не буду.

— Роза!

— Да?

Она послала мне взгляд до того невинно-сладостный, что у меня заныли зубы. Я сдался:

— Не хочешь говорить, ладно. Я сам разузнаю.

— О да! Раньше или позже! Раньше или позже!

На сей раз я был уверен: то была улыбка. И совсем уверен в том, что она высмеивала меня, — ничего нового в этом не было, и что уж тут поделаешь! Но, несмотря на все, это было лучше, чем тот холодный взгляд: «Ты — сам — виноват — во — всем — этом!» Но почему как девочкам, так и женщинам я кажусь ужасно забавным? Кармиан тоже смеялась надо мной. Кармиан! Нико швырнул меня в воду, но ее-то он оставил! Неужто он в самом деле полагает, что от нее больше пользы, чем от меня? Правда, я никогда раньше не видывал женщину, которая умела бы управляться с ножом, как умела Кармиан. Даже Роза не могла… Но все-таки…

Или дело в том, что он, ни больше ни меньше, хотел оставить ее для себя самого? Быть может, ему плевать, что она так ловко управляется с ножом.

— Ну и идиот! — пробормотал я.

— Кто? — спросила Роза.

— Нико!

У нее такие длинные волосы… у Кармиан. И хотя она чаще расхаживала в мужских штанах, я все же не мог понять, как это я однажды принял ее за мужчину.

— О чем ты думаешь?

Я покосился на Розу. Может, лучше совсем не упоминать Кармиан? Роза несколько раз делала кислую мину из-за самых неожиданных вещей. Но, по крайней мере, Дина не будет единственным существом женского пола на «Морском Волке».

— Ох-х, ни о чем особенном.

Кармиан говорила, что я мил. Но говорила так, словно речь идет о котенке или о маленьком мальчике.

— Дина, пожалуй, справится, Давин! Она… она знает столько всякого разного.

Я кивнул. Да, это верно! Но Дина была также… Другие люди часто думали, что она сильна, а быть может, даже опасна из-за тех сил, что скрывались в ней. Но ведь порой она бывала просто маленькой девочкой — маленькой девочкой, которой нужна забота. Я вообще не желал думать о ней, той, что поплывет вместе с Вороной. И я не мог вынести мысли о том, что пощечина, которую я ей отвесил, будет последним, что Дина запомнит обо мне.

Мы пошли обратно к берегу, где другие уже разожгли костер. Водоросли горели быстро, с треском и вонью. Но огонь согревал, а в этом мы все нуждались. А больше всех Каллан.

Каллан! Вот еще о ком мне думать не хотелось. Но я не знал, как удрать от всего этого, так что в конце концов, не спуская глаз со своих рук, уселся на корточки рядом с Калланом.

— Прости! — сказал я.

Он окинул меня ледяным взглядом:

— Где твоя сестра?

Он спросил не потому, что не знал этого. Думаю, он сообразил это еще быстрее, чем я.

Поначалу я не ответил. Но он не дал мне ускользнуть от ответа.

— Уплыла. Вместе с Нико.

Он кивнул. Один раз, очень коротко. Думаю, силы вернулись к нему как раз в эту минуту.

— На этот раз сможешь сам рассказать об этом матери.

Больше он ничего не сказал. Однако и этого было достаточно.

Троллев залив лежал в стороне от главного морского пути. Залив был недостаточно глубок для крупных судов, да и мелкие посудины редко заходили сюда. Зачем? Здесь ничего не было. Только скалы, да водоросли, да несколько родников, сбегавших в море.

— Потребуется самое малое три дня, чтобы добраться до Арлайна, — сказал Портовый Местер. — А еще пройдет день, пока сюда доберется какой-нибудь корабль. Четыре дня. А то и все пять.

Он смотрел на Каллана и говорил это словно про себя, но я знал, о чем он думал. Будет ли Каллан к этому времени в живых? Без крыши над головой, почти без еды, у жалкого костра из водорослей.

— Мы не знали, что это отнимет столько времени, — сказал я. — Нико и я. Мы этого не знали.

И мы даже не предполагали, что кто-то будет серьезно ранен.

Портовый Капитан холодно глянул на меня.

— Ворона знал это, — сказал он.

— Но не говорил.

Крохотная доля упрямства звучала в моем голосе. Ну зачем рисовать картину еще страшнее, чем она, собственно говоря, есть? Неужто они думали, что я всерьез желал кому-нибудь таких страданий?

— Сопливый щенок! — прошипел тот, кто раньше ударил меня, и снова сжал кулаки. — Коли ты еще и наглый…

Портовый Местер внезапно каким-то образом показался выше ростом. Выше и внушающим еще большее почтение.

— Придержи язык, Мальвин! Никакой драки здесь не будет! А от тебя, Сопливый щенок… — он ткнул указательным пальцем прямо мне под нос, — я не желаю слышать даже малейшего писка. Из-за твоей дури я потерял корабль. Я не хочу также потерять… — Он бросил взгляд на Каллана и сказал не так, как хотел сначала: — Я не хочу потерять куда больше. Ты согласен?

Упрямство исчезло. Несчастный и обессиленный, я только кивнул. Каллан лежал теперь на подстилке в гнезде из водорослей, накрытый всеми нашими одеялами. Даже голова его была закутана, и единственное, что можно было видеть, — лицо, бледное и мокрое от пота, а потел он совсем не от жары. Пот, боль. Я хорошо знал это. И, видя Каллана таким и зная, что это по моей вине, — моей и моих «глупостей», как выразился Местер, — я ощущал себя хворым до мозга костей.

— Нам нужен один или два человека, чтобы пойти, — сказал Мальвин. — Время не терпит.

Местер кивнул.

— Ты ведь знаешь дорогу, — сказал он. — Но лучше, если вас будет двое.