Последний орк - Сильвана Де Мари

— Да, госпожа. Аркри, Россоло, Цеелайль, Роуил, Рокстойл, Даверкайл и Воркайл были убиты в сражении, позволившем нам освободить вашу дочь. Трое из них должны быть погребены в общей могиле, потому что ни одна семья не желает похоронить их на своем участке кладбища. Может, вы их помните. Аркри принадлежал к Народу Гномов, которых называют также гомункулами, и был самым старым из них: он помнил еще те времена, когда гномам принадлежали честь и слава; значит, мы можем считать его их королем. Оставшиеся двое, Даверкайл и Воркайл, были огромного роста, изуродованные, с не слишком благообразными лицами. У обоих не хватало пальцев и зубов: их вырвал палач. В армии наемников это наказание за кражу. Родом они были с границ Изведанных земель, и оба не знали имен людей, давших им жизнь. То есть, как объяснил мне на равнине Варила ваш супруг, они — дети самой жизни или самих богов.

— Не зная их отцов, мы не можем отрицать их принадлежность к королевскому роду, — закончила Розальба с легкой улыбкой, которая медленно осветила ее лицо, оставляя мрачными лишь заплаканные глаза. — Или их божественное происхождение.

— Нет, не можем, — подтвердил Ранкстрайл. — Я пришел просить у вас разрешения похоронить наемников Аркри, Даверкайла и Воркайла, принадлежавших ранее к легкой пехоте, а в настоящий момент к кавалерии, в королевской усыпальнице.

Ранкстрайл умолк.

Королева-ведьма задумалась на некоторое время.

— Это будет великой честью для города, — решительно ответила она. — Найдите церемониймейстера и от моего имени прикажите ему заняться подготовкой похорон. Мы предадим погибших земле завтра утром, все вместе и со всей возможной роскошью. Но сначала разделите эту ткань — я желаю, чтобы каждый из них имел достойный погребальный покров.

Ранкстрайл развел руками:

— У меня нет меча, госпожа.

— Что, и этот сломался?

— Да, госпожа, что поделаешь.

Королева не ответила. Она поднялась и, все еще с дочкой на руках, вытащила свой меч, длинный и тонкий, с плющом на рукояти. Поручив Ранкстрайлу держать ткань, Розальба сама отрезала небольшую часть для Джастрина, а остальное отдала капитану.

— Папа, — негромко сказала Эрброу, к которой вернулась ее безмятежность.

Мать наклонилась над девочкой и долго смотрела ей в глаза. Вокруг собралась небольшая толпа: горожане пришли оплакивать Джастрина, мальчика, который сумел поднять тревогу и из-за этого погиб. Многие оплакивали своих погибших. Многие оплакивали наемников.

Королева долго смотрела на дочь, вновь безмятежно повторившую свои два слога, потом выпрямилась и повернулась к толпе и к капитану.

— Братья и сестры, — сказала она ясным голосом. — Народ Далигара. Сегодня мы оплакиваем наших погибших. Мы плачем о тех, кого с нами нет и больше никогда не будет. Мы льем слезы, опечаленные тем, что нам придется жить без наших близких. Но не стоит плакать о них, ведь они находятся сейчас по ту сторону ветра, там, где не существует боли, даже той легкой, что причиняют нам воспоминания. Те, кого с нами нет, не одни в царстве смерти — все наши предки встретили их и утешили, и, когда наступит наш черед оказаться по ту сторону ветра, они будут ждать нас на безграничных лугах под бескрайним небом, там, где даже днем сияют звезды. Не будем отчаиваться, вспоминая о погибших. Мы их никогда не забудем. Каждый год в день их смерти мы будем зажигать свечи в тех местах, которые видели их страдания, и все вместе будем оплакивать нашу утрату, ибо забвение есть величайший позор. Народ Далигара, я не более чем слабая женщина, но в груди у меня — сердце короля. Я сражалась за вас и вместе с вами. Народ Далигара, я не более чем королева, но в груди у меня — сердце матери, и любой, кто посмеет поднять руку на моих детей или на мой народ, узнает мой меч и мою ярость. Каждый раз, когда будут плакать мои дети и мой народ, сердце мое будет плакать вместе с ними. Я буду сражаться за Далигар, пока это нужно, и мне нечего бояться, пока дышат мои дети и мой народ.

Капитан слушал ее слова в полном молчании: королева-ведьма была настоящим командиром, этого нельзя было не признать. Прирожденным командиром. Хотя нет, не прирожденным: она становилась им постепенно, день за днем. Собирая воедино мужество, сострадание, справедливость, несправедливость, ум, варварство, догадки и ошибки, она научилась вести за собой народ, любить его, защищать в моменты опасности, воодушевлять в минуты отчаяния, утешать в часы скорби. Она была великим королем. Одним из тех королей, память о которых передается из поколения в поколение, дабы в темные времена вновь обрести мужество.

Кто-то перестал плакать, кто-то начал. Королева глубоко поклонилась своему народу и его слезам, жестом попрощалась с капитаном и, повернувшись, удалилась в свои покои с дочкой на руках.